Четвертый рубин

Больше, чем тепло, и больше, чем жар, – огонь!

Он опустил глаза на свои руки и вздрогнул. В левой вместо Зета теперь вращался клубок синего огня, а вокруг меча в правой пламя обвивалось золотистыми языками. Джек перевёл взгляд на Таннера, и тот отшатнулся.

– Невозможно! – пробормотал профессор. – Ты точь-в-точь как он! – Глаза его вспыхнули яростью, повторенной на других жестоких лицах, он испустил многоголосый рёв и ринулся на Джека, выхватывая из-за пояса изогнутый призрачный меч.

Джек метнул огненный шар, угодив врагу прямо в грудь. Однако это лишь замедлило атаку, и два меча скрестились, высекая снопы белых искр. Многоликий Таннер наносил удар за ударом, но Джек мгновенно угадывал все приёмы, и его меч всякий раз отражал их.

– Не знаю, кем ты стал, – прорычал рубиновый владыка, – но ты всё равно ещё ребёнок – и Тринадцатый!

На сей раз отцовское предупреждение было лишним: подкравшихся стражников Джек услышал – и увидел внутренним зрением. Вспышкой пламени он отбросил противника, затем обернулся и рассёк рубиновые фигуры одним ударом. Сбоку раздался еле слышный щелчок пальцами. Джек бросил взгляд на отца – тот незаметным кивком показал в сторону трона и сделал знак бровями. Джек слегка кивнул, ударил многоликого огненным шаром и обрушил на него град ударов, тесня к ступеням, ведущим на постамент.

– Ошибка, мальчик, – злорадно кивнуло воплощённое зло. – Ты уступил мне верхнюю позицию!

Кривой меч замелькал ещё быстрее, высекая искры. Джек стал отступать, и монгольский хан под лицом Таннера довольно ухмыльнулся. Однако радость его оказалась недолгой. Джон Баклз шагнул из-за спинки трона и ткнул концом трости в спину многоликого чудовища, включая электрический разряд. Окутанный сеткой фиолетовых молний, Таннер пошатнулся, призраки ханов и императоров рванулись наружу с искажёнными ужасом лицами, и Джек пронзил их своим огненным мечом. Оскаленная физиономия Чингисхана клацнула гнилыми зубами, пытаясь достать Джека, и взорвалась облаком чёрного дыма. Таннер не устоял на ногах и покатился по ступеням. Джон Баклз-двенадцатый, всё ещё бледный от полученных ран, слабо улыбнулся сыну:

– Ну-ну, в нашем роду такого ещё не бывало.

Вокруг поднимались языки пламени. Рубиновый дворец горел как свечка. Джек потянул отца к серебряной лестнице:

– Скорее, надо выбираться!

– Я же сказал: ты не за этим здесь. – Старший Баклз кивнул на зеркальный коридор, за которым клубился алый туман. – Пока моё место здесь.

Джек крепко обнял отца:

– Я всё равно спасу тебя!

– Живи сам, Джек! Стань тем, кем должен быть, остальное приложится.

Таннер застонал, и оба посмотрели на него. Подножие трона уже окуталось языками пламени.

– А с ним что делать? – нахмурился Джек.

– Это глюк, сынок. Пускай выбирается сам.