Давайте все убьем Констанцию

И он молчал, потому что был уже… мертвый…

По ее щекам полились слезы.

– Бедный святой отец, – сказала она. – Даже у меня от этих страшных слов чуть не остановилось сердце… А у него – действительно остановилось. Надо найти эту мерзавку. Пусть возьмет свои слова обратно, чтобы он мог жить дальше… Господи, что же это я говорю? Нет, он прямо как подкошенный там лежал – как будто она разом выкачала из него всю кровь. Вы ее знаете? Расскажите, расскажите ей, что она наделала… Ну, ладно. Ну, все – я все вам сказала, освободилась. Теперь вы сами думайте, как очиститься. Уж извините, что я на вас это выплеснула.

Я с тревогой взглянул на свой костюм, как будто ожидал увидеть на нем следы блевотины или помоев.

Крумли подошел к исповедальне, открыл обе двери и заглянул в темноту кабинок. Я со вздохом последовал за ним.

– Чувствуете этот запах? – спросила Бетти Келли. – Он до сих пор остался. Я сказала кардиналу, что надо сломать эту исповедальню, а потом сжечь.

Я еще раз принюхался и уловил легкие оттенки гари и огней Святого Эльма.

Крумли закрыл двери.

– Не поможет, – сказала Бетти Келли. – Она все равно еще здесь… Бедная, бедная его душа! Есть же поговорка – «устал до смерти», а он и правда – так сильно устал, что взял и умер. Два гроба рядом, господи, спаси. Совсем я вас вымотала. Вид у вас прямо как у отца Раттигана…

– Не надо, пожалуйста, так говорить, – упавшим голосом попросил я.

– Ладно, не буду, – сказала она.

После этого Крумли заботливо, как инвалида, повел меня к выходу.

Я не мог ни спать, ни бодрствовать, ни писать, ни вообще – думать. В конце концов, от всей этой мешанины у меня вскипели мозги, и уже глубокой ночью я решил еще раз позвонить в Святую Вивиану.

Когда Бетти Келли все-таки подняла трубку, голос у нее был такой, как будто она только что вернулась из камеры пыток.

– Не могу… говорить!

– Одну минуту! – взмолился я. – Скажите, вы помните все, что она выкрикивала в исповедальне? Может быть, было еще что-нибудь… важное, существенное? Или странное?

– Да ничего такого… – сказала Бетти Келли. – Слова как слова. Хотя нет, погодите… Она еще все время повторяла: ты должен простить нас всех! Всех-всех! При этом в исповедальне никого, кроме нее, не было. А она говорила – всех нас. Вы слушаете?

– Слушаю, – очнулся я.

– Вам еще что-нибудь нужно?

– Всех нас… – прошептал я. – Простить всех нас!

– Можешь ничего не говорить… – проявил интуицию он. – Уснуть не получилось. Поэтому ты хочешь через час встретиться у Раттиган. Чтобы обыскать дом. Так?

– Ну да, небольшой дружеский налет…

– Налет, говоришь… И что, у тебя есть какая-то конкретная идея? Или просто шило в заднице?

– Просто здравый смысл.

– Засунь-ка его себе знаешь куда? – сказал Крумли и отключился.