Диалог: Искусство слова для писателей, сценаристов и драматургов

Далее следует отрывок из главы романа, разделенный на восемь тактов. Сцена начинается с того, что четыре действующих лица потягивают спиртное перед обедом. Мисс Бейкер оборачивается к Нику:

— Так вы, значит, живете в Уэст-Эгге, — снисходительно заметила она. — Я там кое-кого знаю.

— А я вот ни с кем там не...

— Вы наверняка знакомы с Гэтсби.

Не успел я ответить, что это мой сосед, как объявили, что кушать подано. Крепко ухватив за локоть, Том Бьюкенен буквально вытащил меня из комнаты, словно передвинул с одной клетки на другую шахматную фигуру.

Неторопливо и изящно, слегка придерживая платья на бедрах, женщины прошествовали впереди нас на отделанную в розовых тонах веранду, освещенную лучами закатного солнца, где на накрытом столе присмиревший ветерок играл пламенем четырех свечей.

— А свечи-то зачем? — недовольно нахмурилась Дэйзи. Она пальцами погасила их одну за другой.

— Через две недели настанет самый долгий день в году, — сказала она, улыбнувшись нам своей лучезарной улыбкой. — Вот вы ждете этого дня, а потом жалеете, что он уже прошел? У меня так каждый год!

— Надо что-то на этот день запланировать, — зевнула мисс Бейкер, усаживаясь за стол с таким усталым видом, словно она ложилась спать.

— Ладно, — согласилась Дэйзи. — И какой мы составим план? — Она беспомощно посмотрела на меня. — Что вообще люди назначают на этот день?

Не успел я ответить, как она в ужасе посмотрела на свой мизинец.

— Смотрите! — жалобно вскрикнула она. — Я ушибла палец!

Мы посмотрели: на распухшем суставе красовался синяк.

— Это все ты, Том, — с упреком продолжила она. — Конечно, ты не нарочно, но это все твоя работа.

Такова уж моя участь, если я вышла замуж за такого грубияна, за огромного неуклюжего медведя...

— Терпеть не могу, когда меня называют медведем, — раздраженно перебил ее Том. — Даже в шутку.

— Медведь, — назло ему повторила Дэйзи. — Неуклюжий.

На этом сцена заканчивается.

Перед тем как начать анализ, скажу немного о точке зрения.

В театре мы видим жизнь на сцене со статической точки зрения — места, на которое мы купили билет. Все действия и противодействия героев все время происходят прямо перед нами. Мы можем смотреть то на одного героя, то на другого, но только этим и ограничен выбор точки зрения, который во многом определяется режиссерским решением, а также репликами и движениями актеров.

В теле- и кинофильмах мы видим то, что видит камера. Она движется по сферическому пространству истории и контролирует нашу точку зрения, не слишком ограничивая ее. И вот, при помощи всех этих крупных, средних и общих планов мы осваиваемся в «заэкранной» жизни героев, следя за ними на экране. Ведь часто мы представляем себе события истории, которых не видим.