Яков. Воспоминания (СИ)

Был разработан через пять лет после окончания крымской войны. А Вы такие тонкости знаете? С чего бы?

Из-за спины Ермолая Уваков наблюдал за допросом с усмешкой. Что-то его забавляло. Но, впрочем, не до него сейчас.

— Ремесло обязывает, — усмехнулся Ермолай Алексеич. — Я оружие починяю. Стрельбе обучаю. Мне полагается знать все об оружии.

— А почему ж тогда не стали добиваться возвращения звания? — продолжал я расспросы. — Уехали в глушь, живете, как простой лесник."

"— А мне такая жизнь по нраву. С природой как-то все понятней, чем с людьми? — Ермолай взглянул мне прямо в глаза/ — Природа, она ведь не обманывает.

Нравилось мне, как он со мной говорил. Спокойно, без вызова и без страха. С чувством собственного достоинства. Гордый человек. И умный. И я, хоть меня режь, не верю, что он мог застрелить мальчишку студента, пусть даже тот и стрелял в него первым. Вот обезоружить выстрелом да выпороть, чтоб неповадно было — это да. Даже ранить, а потом сдать в управление, — тоже правдоподобно. Но убить? Мастерства у него, несомненно, хватит попасть туда, куда целился. Да вот совесть ему бы не позволила. Разве что от неожиданности? Но тогда из ружья бы пальнул.

Он же егерь, с ружьем не расстается. Нет, что-то тут не так. Кого-то он прикрывает, как мне кажется. Кого-то настолько ему дорогого, что он готов на каторгу пойти, пулю словить при задержании, лишь бы не выдать. И вряд ли он мне расскажет. Но попробовать стоит. Может, хоть проговориться где-нибудь, а я уже из этой информации свои выводы делать буду. И я продолжил:

— А может, обиду затаили на весь мир, за судьбу свою сломанную?

Ермолаю, видимо, надоело говорить о своем прошлом:

— Да бросьте Ваши тонкие подходы! — сказал он мне решительно.

— Я убил. Чего Вам еще надобно?

— Ну, хорошо! — согласился я. — Рассказывайте, как все было.

— Да как все было… — приступил к рассказу егерь. — Шел я ночью к домику. Вижу, стоит кто-то, целится в меня. Из револьвера. Ну, я и выстрелил.

— Из чего, — поинтересовался я.

— Из револьвера, — ответил мне Ермолай раздраженно. Он видел, что я ему не верю. А хотел, чтобы я поверил.

— А где револьвер?

Ермолай задумался на секунду, но тут же нашелся:

— В речку выбросил!

Я отвернулся, скрывая не ко времени вылезшую улыбку.

И этот в речку выбросил, надо же. Надо будет как-нибудь провинившихся подчиненных заставить протралить Затонь. Думаю, целый арсенал вытащим со дна речного!

— Да и вообще, я не знаю этого студента, — продолжил егерь. — И не знаю, почему он в меня целился. Может, спутал с кем-то.

Уваков внезапно вмешался в разговор:

— Определенно, покойный студент должен был убить кого-то из Елагиных.

И обратился к Ермолаю Алексеевичу:

— Что думаете? Вы давно знаете эту семью.

— Да. Я давно знаю семью, — ответил Ермолай Увакову.