Яков. Воспоминания (СИ)

И тем не менее он молчал невозмутимо. Видимо, хотел сперва понять, к чему я веду.

— Так ведь, — взволнованно возразила мне Елагина, — признался же егерь!

— А вот это самооговор, — усмехнулся я. — Он не знает всех обстоятельств.

Она вскочила:

— Не мог Алексей убить! Не мог! Да и зачем ему?! Это егерь! Он же сознался! Во всем сознался!

И откуда же ей это известно? Этого даже Миронов не знает. А в городе известно лишь, что егеря мы арестовали. Так что не могла Елагина знать, что Ермолай признал вину. Если только не она его об этом попросила. И уверена была, что просьбу ее он исполнит во что бы то ни стало.

— Яков Платоныч, — наконец решил вмешаться адвокат Миронов, — а какие основания для подобного заявления?

Ладно, давайте проясним ситуацию, чтобы сомнений не было.

— Приведите егеря, — попросил я дежурного.

— Расскажите, как все произошло, — попросил я Ермолая, когда его привели.

— Ну сколько можно повторять! — ответил он с раздражением. — Случайно получилось! Ну, я в темноте-то не разобрал, кто там. Вижу, целится. Ну я и выстрелил.

Елагина смотрела на Ермолая не отрываясь. Он не смотрел ни на кого, сидел потупившись.

— А откуда Вы подошли к домику? — задал я ему тот самый каверзный вопрос. — Со стороны деревни?

Он подвоха не почувствовал, как и в прошлый раз. Зазубрил легенду и придерживался ее непоколебимо:

— Нет. От Елагиных.

Софья Николаевна опустила взгляд.

Я отошел к окну. Помолчал несколько мгновений. И резко приказал:

— Отпустите его! Он не виновен.

Ермолай Алексеич удивленно посмотрел на меня. Но возражать не стал. Встал со стула, шагнул к двери. Навстречу ему поднялась Елагина:

— Спасибо тебе за верность, Ермолай.

— Да мне-то за что? — вздохнул он, глядя на нее долгим взглядом.

И по тому, как он произнес ее имя, по тому, как смотрели они друг на друга, я понял, что только что узнал редкую тайну Затонска, не доставшуюся сплетникам. Что ж, и не достанется. Я не болтлив. И Миронов, я уверен, тоже сохранит это тайну. Не по адвокатской привычке, а просто из человеческой порядочности.

Егерь вышел, а я снова обратился к Елагиной:

— Все угадал Ермолай. Все вычислил. А ведь он знал, какой у вас револьвер. А то, что стреляли Вы один раз, просто угадал.

Иван Кузьмич, не ожидавший такого поворота, замер за столом с изумленным лицом, так и не допив чай. Елагина слушала меня молча, с полным самообладанием. Миронов мрачно молчал. А я продолжал тем временем:

— Ошибся он только в одном: с какой стороны Вы к домику подошли. Я ему подсказал, что со стороны деревни, а он подумал и возразил. Говорит, со стороны Вашего дома. Не угадал. А Вы почему подошли со стороны деревни?

Она не стала запираться. И, сохраняя достоинство, ответила очень спокойно:

— Там окно, с той стороны.