Яков. Воспоминания (СИ)

А во-вторых, это ведь и в самом деле была самооборона. Любой суд ее оправдает, и это будет правильным.

Уже в дверях она повернулась ко мне:

— Яков Платоныч! Не говорите ничего Алексею про беременность про эту. Очень прошу.

Я склонил голову, соглашаясь. Мать всегда мать. И более собственной судьбы ее заботит боль сына. Я не скажу.

Спустя три дня мне вновь удалось уделить время для прогулки в парке. И снова я встретил там Анну Викторовну. Мы прогуливались по аллеям, дышали свежим морозным воздухом, и я рассказывал ей о тех последствиях дела студента, которые были ей не известны:

— А Морель в Петербург так и не доехал.

Бричку его нашли в полях, на обочине дороги. Ну, а в ней Морель и двое городовых, мертвы.

— Господи! — расстроилась Анна Викторовна. — А кто же их?

Я пожал плечами:

— Подозреваю кучера. Исчез бесследно. А, вот еще! — я достал из кармана газету, передал ее Анне. — Ребушинский написал статью про студента, который пошел на убийство ради денег для своей больной сестры.

Анна Викторовна наклонила голову, чтобы скрыть невольную улыбку. Ей явно импонировало, что студент все-таки оказался не до конца злодеем.

Ведь она с самого начала записала его в безвинные жертвы.

— Как он все это выведал? — спросила она меня.

— Не поленился, в Петербург съездил, — улыбнулся я ей. — Ну, и замучил там всех своими расспросами.

— А я вот все время думаю, — сказала Анна задумчиво, — а если бы мне пришлось выбирать, как бы я поступила на месте студента?

Да уж, для нее, любящей весь мир, это была бы неразрешимая дилемма. Дай Бог, чтобы ей никогда не пришлось встать перед таким выбором.

— Не стоит задаваться такими вопросами, Анна Викторовна, — сказал я ей с улыбкой.

Не буду же я объяснять этой юной девушке, что жизнь задает нам подобные неразрешимые вопросы слишком часто. И проблема выбора, порой, очень трудна.

Она повернулась ко мне, взглянула требовательно:

— А Вы, Яков Платоныч? Пошли бы на преступление ради родного человека?

— Нет, — ответил я ей твердо. — Я полицейский.

Она засмеялась чудесным своим смехом:

— Да Вы только так говорите, чтобы от меня отделаться.

Я смотрел, как она улыбается. И против воли проскочила у меня мысль, что я и в самом деле слукавил. Потому что я пойду на все, даже на преступление, ради нее.

Но мысль тут же исчезла, потому что Анна вдруг уставилась очень серьезным взглядом куда-то мимо моего плеча.

— Что с Вами? — тронул я ее за локоть.

Она вздрогнула, будто просыпаясь, взглянула на меня. А потом улыбнулась нежно, махнула рукой:

— Так! Призраки. Игра воображения!

И снова пошла рядом со мной по аллее, улыбаясь.

— И много их там? — со смехом спросил я, подыгрывая.

— Да будет Вам, Яков Платоныч! — привычно, уже без обиды, отозвалась Анна.