Яков. Воспоминания (СИ)

Коробейников, который должен был протоколировать допрос, а немецкого языка не знал, понял, что по-русски мы говорить не собираемся и спросил меня взволнованно:

— Яков Платоныч! Я не смогу так записывать!

— После, Антон Андреич, — раздраженно ответил я ему. — Зарисовывайте!

Коробейников понял, что отвлекать меня не следует, и умолк. А я снова повернулся к Каролине:

— Неужели из ревности к этому конюху? — предположил я.

— Вы идиот, господин Штольман! — ответила Каролина. — Как Вы могли предположить такое? Моя безумная мать решила вернуться на родину. Она сказала мне, что отец оставил нам только долги.

Замок заложен. И теперь мы будем жить здесь. Я возненавидела эту чертову страну, как только мы пересекли границу. Я ненавижу эту грязную дикарку, которая оказалась моей теткой. Я ненавижу этот вонючий дом и эту вонючую конюшню.

Она говорила монотонным голосом, не повышая тона. Но она говорила то, что думала. И от силы ее ненависти у меня холод шел по спине.

— И Вы убили девушку, чтобы все подумали на мать? — спросил я.

— Против нее нет улик, — ответила Каролина. — Я надеялось только, что после этого убийства наша жизнь здесь станет невозможной.

И мы вернемся в Вену.

Да уж, такой мотив мог прийти мне в голову в последнюю очередь. В голове не укладывалось, что она хладнокровно убила девушку и перерезала ей горло лишь для того, чтобы вернуться домой. Причем не в порыве ярости, а осознанно спланировав свои действия."

"— Вы никогда не увидите Вены, — поведал я Каролине. — Вам грозит пожизненная каторга. И Вы даже не представляете, какова эта страна там, во глубине сибирских руд, куда Вас сошлют.

Спустя два дня мы с Анной Викторовной, по ее настойчивому требованию, заехали проведать Дарью Павловну и баронессу.

Дарья Павловна обрадовалась нам, как родным. Все происшедшее произвело на нее страшное впечатление. Да и соседи ее теперь избегали. Баронесса же нас не узнала. Лишь попыталась рассказать нам вновь свою сказку о графине Батори. С трудом дотерпев до конца чаепития, мы стали прощаться. Сестры Молостовы вышли во двор нас проводить. Екатерина Павловна тут же принялась рассказывать историю о графине привязанному к забору коню.

— Вот так все время, — вздохнула Дарья Павловна.

— Она рассказывает даже когда нет рядом ни одной живой души. А после того, как Каролину арестовали, так уже и не приходила в себя.

— Может быть, в Австрии ей могут помочь? — предположила Анна Викторовна.

— Уезжаем через неделю в Вену, — кивнула со вздохом Дарья Павловна.

— Сочувствую Вам, — сказал я ей искренне. — Столько сразу на Вас навалилось.

— Ничего, ничего! Господь милостив, — улыбнулась Дарья Павловна. — Он же не посылает нам такие испытания, которые мы не можем выдержать.