Яков. Воспоминания (СИ)

Ну, хотя бы в первый день.

Начальство, кстати, не заставило себя ждать. Господин Трегубов внимательно рассмотрел сапоги, потрогал серебро.

— А что убийца? — спросил он.

— Пьян мертвецки, — ответил я. — Раньше завтрашнего дня разговаривать с ним бесполезно.

— Все ясно! — резюмировал полицмейстер. — Блестящая работа, Яков Платоныч, блестящая!

— Благодарю, но есть кое-какие странности, — поведал я, стараясь подготовить Николая Васильевича к тому, что дело, которое он уже счел раскрытым, может таким и не оказаться. — Орудие убийства — кирпич, — пояснил я полицмейстеру свои сомнения.

— И получается, что убийца сначала спустился в подвал за кирпичом.

— А что, если он помог Курочкиной по хозяйству, а потом хвать кирпич — и по голове! — не пожелал отказываться от выигрышной версии Трегубов.

Ох, как я не люблю все эти «что, если». Коробейникова от подобного отучаю изо всех сил. Ну, что гадать-то! Фактами нужно оперировать, только фактами!

— Возможно, — сказал я Трегубову. — Но есть еще кое-что.

И я вынул из кармана найденного оловянного солдатика.

— Вот. Солдатик.

— Солдатик, Яков Платоныч, тетрадка — это все лирика, — отверг мои сомнения полицмейстер.

— А вот сапоги — это факт. Так что закрывайте дело!

— Если помните, я просил Вас дать распоряжение в архив, проверить Курочкину, не проходила ли она у нас раньше, — спросил я Николая Васильевича.

— Фигурировала, да, — подтвердил он. — Дело у Вас на столе. Только ведь дело-то ясное, зачем прошлое ворошить?

И с этими словами он удалился.

— Яков Платоныч, — сказал мне молчавший дотоле Коробейников, который был занят описанием улик. — В ящике чистильщика помимо всего прочего я обнаружил любопытную вещицу.

И он показал мне окурок сигары. Для Затонска вещь и в самом деле любопытная. Здесь сигары вовсе не продают. Редкие любители выписывают их из Петербурга. Я принюхался — сигара была высшего качества.

— Кубинская сигара, — удивился я. — Откуда она у него?

— Стоит, наверное, как полгода работы чистильщиком, — сказал Антон Андреич.

Озадаченный, я вернулся в кабинет. Анна Викторовна ожидала меня, коротая время за просмотром синей тетради.

— Прошу прощения, — извинился я. — Я, кажется, зря Вас побеспокоил.

Дело закрыто.

— Как? — удивилась она.

— А вот так, — ответил я с некоторым раздражением. — Убийца найден и изобличен. Это чистильщик. Начальство довольно!

Я устало опустился за стол.

— Яков Платонович! — обратилась ко мне Анна Викторовна очень серьезно. — Но Вы же не думаете, что все так просто?

— Знаете, — сказал я ей, — мой опыт работы подсказывает, что зачастую мотивы преступлений просты и банальны.

— Да, но Курочкина хранила этот дневник! — возразила мне Анна убежденно.