Яков. Воспоминания (СИ)

— Антон Андреич, — сообщил ему полицмейстер, — Яков Платоныч временно отстранен от исполнения своих обязанностей. Следствие проведете вы.

И с этим, оставив ошарашенного Коробейникова, Трегубов поспешил удалиться.

Я несколько успокоил Антона Андреича, объяснив ему тонкости формальностей и пообещав, что ни в коем случае не отстранюсь от расследования и не оставлю его своей помощью.

Начать расследование мы решили с повторного осмотра места преступления. В камере Ферзя ничего не изменилось за это время, лишь тело было перенесено в мертвецкую.

— Хорошо, господин следователь, — обратился я к Антону Андреичу, — с чего начнем?

— Осмотрим внимательно место преступления, — ответил мой помощник, старательно скрывая робость перед ситуацией.

— Извольте, — согласился я, присаживаясь. — И что ж Вы видите?

— С достаточной долей вероятности можно утверждать, — несколько неожиданно для меня сообщил Антон Андреич, — что игроки расстались миром.

— Это Вам подсказала разбитая голова Ферзя? — спросил я его с сарказмом.

— Нет, ни в коем случае! — отверг такое предположение Коробейников.

И пояснил: — Шахматная партия не доиграна, фигуры остались на доске. Это значит, что противники решили доиграть на следующий день. Кроме того, Вы какими играли? — спросил он меня.

— Черными.

— Замечательно! — сделал вывод Антон Андреич. — У Вас выигрышное положение. Перевес на Вашей стороне. И это доказывает, что убивать соперника из-за проигрыша у Вас причин не было.

— И на том спасибо, — ответил я.

— То есть, версия ссоры из-за игры отпадает, — продолжал рассуждать Коробейников. — Но возможно, у Вас была какая-то другая, более веская причина для убийства, не связанная с игрой.

Вы ведь, как и Ферзь, из Петербурга!

— Так-так! — усмехнулся я. — Не Вы ли еще давеча с пеной у рта кричали о моей невиновности?

— Как частное лицо, безусловно, я верю, что Вы не убивали, — смутился Антон Андреич. — Но как лицо официальное, назначенное вести расследование, я обязан проверить все версии.

— Согласен, — одобрил я такую позицию.

В конце концов, я сам учил его именно этому. А кроме того, я отлично видел, что Коробейников растерян и испуган. Больше всего сейчас ему важно доказать мою невиновность.

И он безумно боится совершить ошибку, в результате которой ему это не удастся, и он меня подведет.

— Что-нибудь еще удалось подметить? — спросил я, пытаясь пустить его мысли по иному пути.

Антон Андреич замялся, взглянул на меня неуверенно.

— Вы заметили положение тела? — обратил я его внимание на важную деталь. — Он сидит.

— Так, и что из этого следует? — не успел за ходом моих мыслей мой помощник.

— Время было позднее, — подтолкнул я его к выводу.