Яков. Воспоминания (СИ)

Но я все же смог почувствовать в ее словах какую-то не то чтобы даже фальшь, а чрезмерную, что ли, убежденность. И кажется, Надежда Епифанова пыталась убедить в сказанном не только меня, но и себя саму. Нужно будет попробовать проверить, не ошибся ли я.

— Тело Вашего отца было найдено в Слободке, на окраине города, — сообщил я ей. — Как он там мог оказаться?

— Я не знаю, — спокойно сказала она.

— Ну, может, знакомые Ваши какие там проживали? — предположил я.

— Знать не знаю таких знакомых, — все также ровно ответила она. И спросила: — А как нашли тело батюшки? Кто?

Первый и, собственно, единственный пока вопрос, который она мне задала.

В общем-то, и не самый необычный вопрос. Вот только я не хотел ей на него отвечать, при чем именно потому, что он был единственным.

— А среди Ваших знакомых, — поменял я тему, — нет ли подростка со странными манерами?

— Откуда бы у меня в знакомых подросток? — ответила она твердо.

— Ну, мальчик лет двенадцати-четырнадцати, — пояснил я подробнее. — Возможно, работал на Вашего отца незадолго до гибели. Посыльный, разнорабочий какой.

— Не припомню такого, — сказала Надежда.

— Так Вы мне не сказали, кто нашел батюшку.

И не скажу. Потому что мне весьма любопытно, почему ей это так нужно это знать. До такой степени, что в ее ровном, спокойном голосе послышались отчетливые нотки настойчивости и нетерпения.

— Узнаете в свой черед, — ответил я ей с несколько ироничной усмешкой, показывая, что уговаривать меня бесполезно.

— Будьте любезны, подпишите протокол, — подошел к ней с бумагами Коробейников, поймавший мой взгляд, — Ознакомьтесь и подпишите, если нет никаких возражений.

— Так я же дочь его, — не обращая внимания на Антона Андреича обратилась ко мне Епифанова. — Почему Вы мне не хотите сказать?

В голосе ее уже куда заметнее проскользнули эмоции. Она была так раздражена моим отказом, что одинаково готова, похоже, как упрашивать меня, так и настаивать. Зачем-то ей было очень важно знать именно это — кто нашел тело. Важнее даже, чем кто убил. Не скажу! И посмотрю, что она будет делать дальше.

— В интересах следствия, — улыбнулся я вежливо.

Надежда не стала уговаривать меня более.

Внимательно изучила написанный Коробейниковым протокол, аккуратно его подписала. И поинтересовалась, может ли она быть свободна. Я не возражал против ее ухода. Мы еще поговорим, но это будет несколько позже.

Утром следующего дня мы с Коробейниковым вновь обсуждали это дело.

— Любопытно все-таки, — сказал я, — как такой респектабельный господин мог оказаться в овраге.

— И что он вообще делал на окраине города? — спросил Антон Андреи, и тут же, по обыкновению, принялся строить предположения.