Яков. Воспоминания (СИ)

— Может быть, его убили в другом месте, а потом спрятали в этом овраге?

— Вариантов много, — вздохнул я с неудовольствием. — Могли и в речку бросить.

— Это было бы и проще, — согласился мой помощник.

— Вот что, Антон Андреич, — сказал я ему, — Вы прогуляйтесь в Слободку, опросите жителей. Может, кто расскажет про этого Епифанова.

— Думаете кто-то помнит? — усомнился Антон Андреич. — Год прошел.

— Ну, если у Епифанова был там интерес, в этих краях, и он регулярно туда наведывался, кто-нибудь да вспомнит.

— Согласен, — поднялся Антон Андреич. — Опрошу всех, кого смогу.

В этот момент в дверь тихо и коротко постучали, и вошла Анна Викторовна.

Это было так неожиданно, что мне на мгновение показалось, что я вижу сон. Сердце вдруг сорвалось со своего места и запрыгало беспорядочно, дыхание перехватило. Я вскочил с места с чуть ли не неприличной поспешностью:

— Анна Викторовна! Я…

Я остановился, не зная, что сказать. Сотни эмоций обуревали меня одновременно. Но одна заслоняла все остальные: я был счастлив от того, что вижу ее.

— Добрый день, — сказала Анна с нежной улыбкой.

Я смотрел на нее и не мог наглядеться.

Как я выдержал столько без этой улыбки?

Коробейников бросился к ней радостно, перенял пальто. Она поблагодарила его ласково. А я просто стоял, как столб, за своим столом, и смотрел. И не мог насмотреться.

— Я знаю, что Вы расследуете дело об убийстве купца Епифанова, — сказала Анна Викторовна моему столу. Глаз на меня она не поднимала. — Так вот, я познакомилась с подростком, который периодически считает себя этим человеком. При чем такие вещи говорит, которые только сам Епифанов мог знать."

"Я по-прежнему молчал, не сводя с нее глаз.

Слова, которые мне хотелось ей сказать, устроили в моей голове целую бурю и в очередь выстаиваться не хотели. И уж точно, среди них не было ни одного про купца Епифанова.

— Не тот ли это самый мальчик, о котором рассказывала свидетельница? — спросил меня Коробейников, удачно заполняя паузу.

— Возможно, — я сделал над собой усилие, пытаясь совладать с эмоциональной бурей, — а как его зовут?

— Егор Фомин, — коротко и все также не глядя на меня, ответила Анна Викторовна.

Я должен с ней поговорить. Должен попросить прощения, объясниться.

Любым способом должен, не важно каким. Мне нужно, просто необходимо снова увидеть ее глаза.

Но разумеется, что бы я не собирался сказать, свидетели мне ни к чему.

— Вот что, Антон Андреич, — сказал я Коробейникову, — вызовите сегодня на очную ставку этого Егора и …

Я замялся, потому что имя и фамилия свидетельницы, оказывается, улетучились у меня из головы. Там вообще сейчас мало что осталось, имеющего отношение к делу.

— Арину, — подсказал Антон Андреич, видя мое замешательство.