Яков. Воспоминания (СИ)

У него-то глаз наметанный.

— Что-то их интересует на этом полигоне, — сказал я задумчиво. — И узнайте, кто такой этот новый англичанин.

После встречи с филерами я отправился прямиком в управление. Не успел я войти, как ко мне бросился Коробейников. Выглядел он весьма возмущенным, даже разгневанным.

— Яков Платоныч! — сообщил он возбужденно. — Надежда Епифанова взяла в оборот нашего унтера Синельникова и выяснила, кто обнаружил тело.

— Как? — спросил я.

Антон Андреич потряс в возмущении купюрой:

— Десять рублей теперь стоит тайна следствия!

— Синельников рассказал про Арину Сурину? — уточнил я.

— Увы, — вздохнул Коробейников.

— Рапорт потрудитесь написать, — велел я ему сердито.

— Непременно-с!

Антон Андреич удалился в кабинет, я прошел за ним следом. Ах, как нехорошо все сложилось, однако. Ну, Синельников, жди, я тебя научу следственные тайны хранить.

В этот момент меня окликнули:

— Господин Штольман!

Ко мне подошел смутно знакомый мужчина. Вроде бы я видел его мельком, но кто это такой, не знал точно.

— Моя фамилия Сурин, — представился он. — Сегодня Вы имели беседу с моей женой. И я хотел кое-что добавить к ее показаниям.

Точно, я видел его вчера, в приемной. Видимо, он сопровождал Арину, приходившую на опознание Егора. Похоже, что господин Сурин явился сообщить мне, что видел вчера жену в мастерской, да только она его не заметила. Алиби составить хочет. Что ж, не стану ему отказывать в беседе, глядишь, что интересное он мне расскажет.

— В кабинет пройдемте, — пригласил я его.

Но первые же слова Сурина меня удивили. Как оказалось, он пришел вовсе не по поводу алиби Арины.

— Вам уже известно о связи Арины с Епифановым, — начал он разговор.

— Да, она сказала нам, что Вы появились в ее жизни уже после исчезновения Епифанова, — подтвердил я.

— Этого я и боялся, — вздохнул Сурин. — Это неправда, господин Штольман. Надеюсь, Арина не сильно навредила себе, солгав Вам.

— Не понимаю, — сказал я ему, поощряя на дальнейшие объяснения.

— Вы должны ее понять, — произнес Сурин взволнованно. — Она стыдится своего прошлого и отрекается от него. Выйдя за меня, она рассчитывала начать жизнь с чистого листа. И только поэтому она умолчала о некоторых обстоятельствах…

— Хорошо, — перебил я, раздраженный его велеречивостью.

— Что мы с Ариной были жених и невеста, — произнес он напряженно, — когда она связалась с Епифановым.

— В тайне от Вас? — уточнил я.

— Ну что Вы! — возмутился Сурин. — Арина честная, принципиальная девушка! Она все мне рассказала и попросила прощения.

— А Вы? — спросил я, внимательно его разглядывая.

Что-то меня настораживало. И в его рассказе, и в нем самом.