Яков. Воспоминания (СИ)

Нина, ошибочно уверенная в моей к ней привязанности, и Анна, считающая, что я… Не знаю даже, что она думает обо мне теперь, но точно не знает о моих истинных чувствах к ней. Кого из них имела в виду мадам ле Флю? Впрочем, не слишком ли много значения я придаю этой гадальной чепухе? К мадам гадалке, несомненно, следует присмотреться крайне внимательно. Но принимать ее гадания всерьез — это уже слишком.

Утром следующего дня Коробейников доставил в управление господина Терентьева. Как и было приказано, под конвоем. Тот был, разумеется, разъярен таким обращением и сходу ринулся в бой.

Отлично, я тоже был не прочь подраться! Мне доставит удовольствие осадить этого наглеца."

"— Да как Вы смели! — орал мне Терентьев. — С городовым, через весь город! Это позор!

— А что в дверях-то? — спросил я его небрежно, намеренно не вставая ему навстречу. — Садитесь. В следующий раз подумайте, прежде чем полицейского чиновника из дому выставлять, — посоветовал я ему.

— Что Вам от меня понадобилось-то? — все еще возмущенно, но уже гораздо тише спросил Терентьев.

— Есть основания полагать, что Ваш батюшка был отравлен, — сообщил я ему.

— Имел ли кто причины желать ему смерти?

— Мой батюшка был уважаемый человек, — заявил Никита Савельич. — Его все любили.

— А вот это мы знаем, — сказал я ему. — Вот только говорят, что Вы сильно с ним не ладили.

— Мало ли кто что болтает! — презрительно фыркнул Терентьев. — Где ж это видано, чтобы сын родного отца травил.

— А вот такие случаи часто встречаются, — пояснил я.

Господин Терентьев, кажется, наконец-то начал понимать, что я вовсе не шучу.

— Вы чего, господин следователь, — проговорил он ошеломленно.

— Я не виноват.

— А кто?

— Я не знаю!

Весь гонор слетел с него, теперь он выглядел насмерть перепуганным.

— Может, мадам ле Флю или, вернее сказать, госпожа Анастасия Потоцкая?

— Вы до нее уже доискались, — спросил Никита Савельич с неудовольствием. — А ей-то зачем?

— Она рассказала нам, что Вы хотели на ней жениться, — изложил я ему версию, почерпнутую от гадалки. — Вот только батюшка Ваш был против.

— Я? Жениться? — Терентьев, кажется, не поверил собственным ушам.

А вот тут я ему, пожалуй, верю. Этакий надутый индюк ни за что не женится на какой-то там гадалке.

В самом лучшем случае, сделает из нее содержанку, но только не женится. Похоже, вчера мадам Потоцкая от неожиданности выдумала первое, что пришло ей в голову, чтобы объяснить одновременно и свой визит к Терентьеву, и то расстроенное состояние, в котором я ее застал. Странно, неужели ей не пришло в голову, что я с легкостью проверю ее слова, просто спросив?

— Зачем она приходила к Вам? — спросил я его.

— Видите ли, я обещал ей денег, — ответил Терентьев, потупившись.