Яков. Воспоминания (СИ)

— Я Вам не солгала. Берегите эту девушку! Видит Бог, я не желаю ей беды!

Даже у меня от ее слов пробежал холодок по спине. А Коробейников и вовсе смотрел на Потоцкую не отрываясь, как завороженный.

— Антон Андреич, — окликнул я его, — уводите.

Потоцкая поднялась и спокойно пошла к выходу из кабинета. Коробейников, все еще под впечатлением, последовал за ней, так что было слегка непонятно, кто кого ведет.

Минуты не прошло с их ухода, как в дверь постучали.

— Войдите, — бросил я не поднимая глаз от бумаг.

Дверь отворилась и вошла Анна Викторовна. Этого просто не могло быть! Но это было.

Она пришла и стояла в моем кабинете, глядя на меня бездонными глазами. Господи, как я мог так долго не видеть ее?

— Анна Викторовна! — голос мой едва меня слушался. — День добрый.

Я поднялся, приветствуя, чувствуя, как улыбка сама собой появляется на моем лице при виде этого чуда…

А в следующую секунду чудо исчезло, оставив вместо себя жестокую реальность. В дверь следом за Анной вошел поручик Шумский. Я почувствовал, как каменеет мое лицо. Только длительные тренировки в самодисциплине помогли мне сейчас сохранять спокойствие.

Я не потерял самообладания, и это было отлично. Вот и дальше следует продолжать в том же духе. Позже, наедине с собой, я позволю себе почувствовать. А сейчас главное — не показать, насколько мне больно.

— Яков Платонович, — произнесла Анна необычно тихо и как-то неуверенно. — Мы к Вам по… по известному Вам делу.

— Присаживайтесь, — произнес я официально. — Я слушаю.

Шумский подставил Анне стул, и она опустилась на него медленно, будто сомневалась, стоит ли вообще садиться.

— Это куафер, — сказал мне поручик, — все указывает на него.

— Что именно? — осведомился я ледяным голосом.

— Он… — Шумский замешкался, посмотрел на Анну.

— Я видела, — напряженно произнесла она, — Катерину Федоровну… И по некоторым… причинам…

Я не перебивал ее ни словом, ни взглядом. Просто молча слушал. Но, видимо, я был настолько неприятен ей нынче, что даже находиться со мной в одной комнате ей было невозможно, потому что внезапно она вскочила со стула и бегом выбежала за дверь. Поручик, явно растерянный таким ее поведением, кинулся за ней, окликая на бегу. Но тут же вернулся.

— Вы не верите, да? — напустился он на меня. — А насколько мне известно, Анна…

— Вы что, хотите, чтобы я арестовал человека только за то, что он занимается своим делом? — спросил я его, уже едва сдерживаясь.

— Нет, Вы, вероятно, хотите, чтобы убийца продолжал свое черное дело, — ответил он и вышел, круто повернувшись.

Я посмотрел ему вслед и постарался снова начать дышать. Он не знал и никогда не узнает, как близко подошел к черте моего непрощения. Подобные оскорбления в свой адрес я спускать не привык.