Яков. Воспоминания (СИ)

Теперь, зная, что я его подозреваю, куафер ни за что себя не выдаст, а улик против него у нас нет ни одной.

— Отведите поручика в камеру, пусть посидит, подумает, — устало сказал я.

Даже сердиться на Шумского сил у меня уже не было.

— Вы с ума сошли, что ли? — орал поручик, вырываясь из рук городового. — Покрываете убийцу?

— Мне это нравится! — снова развозмущался замолчавший было Мишель. — Убийца?!

— Петлицкий Михаил Юрьевич, — обратился я к куаферу его настоящим именем.

— Да, — подтвердил он.

— Неужто поручик попросту хотел Вас убить?

— Он нес какую-то чушь, — возмущенно ответил куафер, — обвинил меня в убийстве помещицы Сокольской.

Вы знаете, кто-то распускает обо мне слухи. И я прошу Вас, я требую защитить мое честное имя!"

"— Напишите жалобу дежурному, а мы разберемся, — посоветовал я ему раздраженно.

— С удовольствием! — ответил Петлицкий.

— А Вам самому-то не кажется странным, — остановил я его вопросом уже в дверях, — что в последние несколько месяцев умерло трое Ваших клиентов?

— Очень! Очень даже кажется! — заявил он с чувством. — Только я-то тут причем?

— Да, похоже, он и вправду ни при чем, — вздохнул Коробейников, когда Мишель наконец-то вышел из кабинета.

— Либо очень хороший артист, — сказал я, в душе склоняясь ко второму варианту.

Вот только как теперь я это доказывать буду?

— Наблюдение с него придется снимать, — сообщил я Коробейникову, — так как Вы, Антон Андреич, тоже были замечены.

— А что мне оставалось делать, Яков Платоныч? — расстроено спросил мой помощник.

— Сделайте запрос в Москву по господину Засокину, — велел я ему. — Попросите, чтобы они навестили салон Бромштейна на Кузнецком, узнали, как часто он там заказывает платье, с кем был последний раз, и прочее.

И переоденьтесь уже! — добавил я, не в силах больше лицезреть маскарадный костюм, который он на себя натянул.

Следующим утром, придя в управление, я узнал, что ночью Анастасия Потоцкая покончила с собой, приняв яд. Спешно вызванный дежурным доктор Милц застал буквально последние минуты ее жизни, агонию. Он рассказал, что Потоцкая что-то говорила про расплату за грехи, про то, что на ней прервется цепь. Доктор умолял ее назвать противоядие, но Потоцкая так и унесла этот секрет с собой в могилу.

Александр Францевич забрал кулон, в котором содержался яд, в попытке распознать ингредиенты. Но он сам признавал, что надежда на это очень слаба.

Не успел я толком разобраться, как смерть Потоцкой повлияет на мое расследование, как мне доложили, что меня желает видеть банкир Бармин. Он поведал чрезвычайно любопытную историю.

— Сегодня ко мне приходил некто Засокин, — рассказывал господин Бармин, — якобы сын Савелия Терентьева.