Яков. Воспоминания (СИ)

Он-то здесь какими судьбами? После того, как Мишель неожиданно забрал свое заявление, Шумского из-под стражи освободили. Но я надеялся, что он хоть слегка набрался ума и больше к куаферу не полезет.

— Ни с места! — навел я на него револьвер.

— Полиция? — ответил он. — Очень кстати!

— Что Вы тут делаете? — спросил я его.

— Ищу противоядие, — взволнованно ответил Шумский, — Анна Викторовна умирает. Это он ее отравил, когда она к нему приходила!

И он снова повернулся к комоду, перебирая и разбрасывая пузырьки.

— Прекратить! — крикнул я одновременно Шумскому и своему парализующему ужасу.

Не время сейчас для паники. Действовать нужно.

— Да послушайте! — взвился поручик. — Дорога каждая секунда! У нее те же симптомы!

— И почему ж я должен Вам поверить? — спросил я его.

— Потому что, не поверив, Вы убьете Анну, — ответил Шумский.

— Яков Платоныч! — внезапно окликнул меня Коробейников со страхом в голосе. — Посмотрите! Госпожа ле Флю!

Он смотрел прямо на портрет, висевший на стене. Я взял свечу и подошел поближе. И в самом деле, с портрета, улыбаясь загадочной улыбкой, смотрела на нас ныне покойная Анастасия Потоцкая.

— Он ее сын! — произнес я, ощущая, как выстраиваются в ровную аккуратную линию все факты в моей голове. Выстраиваются, но слишком поздно. Для Анны поздно.

Ну нет! Теперь я точно знаю, где искать Мишеля. Я найду этого гаденыша и вытрясу из него рецепт противоядия! Доктор говорил, что оно обязательно должно существовать.

— К Потоцкой, живо! — кивнул я Коробейникову и выбежал из дома. Шумский и Коробейников помчались за мной.

— С чего Вы взяли, что он в доме Потоцкой, — спросил меня Шумский на ходу, — а не уехал из города?

— Ночью ни один извозчик из города не поедет, — разъяснил я.

— Поездов в это время нет. А он достаточно умен, чтобы понимать: мы его будем искать, объявим в розыск. А в доме матери мы его искать не будем, — сказал я, взбегая на крыльцо дома Потоцкой. И добавил для Шумского: — За окнами присмотрите.

Как я и ожидал, от моего стука в дверь Мишель попытался сбежать через окно. Там его благополучно и встретил поручик. Оказалось, куафер весьма неплохо дрался. Но Шумский был все-таки лучше, да и гнев ему помогал. А там подоспели и мы с Коробейниковым.

Он сидел возле стола, на котором когда-то гадала мне мадам ле Флю, и нагло ухмылялся, посматривая на нас одним глазом.

Второй, удачно подбитый поручиком Шумским, медленно заплывал. Весь его акцент мгновенно исчез, да и манера поведения сменилась кардинально.

— Где противоядие? — подступился я к нему.

— Я сделаю противоядие, — нагло усмехнулся мне в лицо Мишель. — Но Вы меня отпустите. Совсем.

— Вы шутите? — возмутился Коробейников. — Вы в своем уме? После стольких смертей!

— Антон Андреич! — прикрикнул я на него.