Яков. Воспоминания (СИ)

— Поручик при оружии был? — спросил я у управляющего.

— Да, — ответил тот, — вот кобура.

— Да кобуру-то я вижу, — сказал я, — вот только револьвера нет.

— Не могу знать! — развел руками управляющий. — Я в кобуру не заглядывал.

— Яков Платоныч, — привлек мое внимание доктор Милц, осмотревший уже тело и теперь изучающий стоявшие на столе бокалы. — Ну, по моей части я могу сказать следующее: явных повреждений я на теле не нашел. Точнее я скажу только после вскрытия. Да, пробы с шампанским я, конечно, возьму на анализ.

— Думаете, отравили? — спросил я его.

— Я пока ничего не думаю, — недовольно ответил мне доктор, не терпящий необоснованных предположений.

— Ежели основная версия — самоубийство, — вступил в разговор Коробейников, — то, с Вашего позволения, я разорву покрывало сомнения вопросом: зачем офицеру травиться, если у него револьвер?

Однако, что за витиеватость слога с утра посетила моего помощника? Надо будет поинтересоваться, что он читает. И дать ему для прочтения пару трудов по криминалистике. Все полезнее будет.

— Тут вопрос, — задумчиво произнес доктор, переливая вино из бокала в пробирку, — а был ли револьвер?

— По форме одежды, если у офицера есть кобура, — пояснил я, — значит, должен быть и револьвер.

— Скажите, — обратился я к управляющему, — а после к поручику кто-нибудь приходил? Ночью или утром?

— Никак нет-с, — ответил он.

— Антон Андреич, — я протянул Коробейникову бумаги, найденные мною в бюро. — Счета неоплаченные, некоторые двухмесячной давности.

— Я приобщу их к делу, — принял у меня бумаги мой помощник.

— Господа, Вы не обращали внимания, — спросил Александр Францевич, — что долги, молодость, шампанское… Эта троица зачастую идет вместе?

Нашему доктору было свойственно эдакое философское видение мира, и он всегда находил повод для отвлеченных и обобщенных размышлений.

Я же, к подобному полету мысли не склонный, продолжал обыск под его рассуждения. В одном из ящиков письменного стола мое внимание привлек обрывок картона, похожий на уголок какой-то папки. Он застрял в щели ящика и, видимо, оторвался, когда папку доставали. Вот только когда доставали? Ящики стола все пусты. И, вполне возможно, эта картонка осталась от прежних постояльцев.

— Ящики стола убирают после каждого клиента? — осведомился я у управляющего.

— Конечно! — взволновался он еще сильнее. — Мы приличное заведение!

— Так я и думал, Яков Платоныч! — подал голос Коробейников, осматривающий с увеличительным стеклом замок на двери. — Свежие царапины на замке. Дверь, очевидно, была открыта отмычками.

— Уверены? — спросил я его, наклоняясь к замку.

— Ну вот, взгляните сами, — ответил Антон Андреич, передавая мне лупу.