Яков. Воспоминания (СИ)

— Я вот что думаю: самоубийство Караваева тоже инсценированное. Вы проверьте, если у него были конкуренты.

— Да, я узнаю, — сказал Антон Андреич, — и если это так, то Куницыну тоже может угрожать опасность.

— Ну, или злоумышленником может оказаться и сам Куницын, желая завладеть долей Караваева, — предположил я в ответ. — Нужно проверить также финансовое положение их компании.

— А вам не кажется, — спросил меня Коробейников, — что случай в соседней губернии и этот случай — они могут быть как-то связаны?

— Чем? — спросил я удивленно.

— Даже не чем, а кем, — ответил мой помощник.

— Преступником и его внутренней потребностью убивать. То есть, он по каким-то признакам выбирает жертву, а после этого все обставляет, как самоубийство.

Так, ясно. С самостоятельностью я погорячился от пущей благодарности. Пусть уж пока под моим присмотром работает, с такой-то богатой фантазией.

— Любите Вы бесперспективные версии, Антон Андреич, — упрекнул я его.

— Яков Платоныч, — возмутился Коробейников, — Вы сами говорили, что нужно проверять все версии!

— Ну вот и проверьте, — не стал я с ним спорить. — Отправьте запрос в соседнюю губернию.

Нужны детали для сравнения.

Если моему помощнику хочется больше работать, кто я такой, чтобы ему мешать? Другое дело, что в первую очередь я спрошу с него те поручения, которые ему дал я. И, ради его же блага, я надеюсь, что он их выполнит.

Покинув управление, я направился к партнеру покойного Караваева, Куницыну, чтобы попросить у него ключ для осмотра места преступления. Куницын, низенький суетливый человечек, абсолютно лысый, но зато обладающий богатой бородой, сообщил мне, что отдал ключ Анне Викторовне Мироновой, которую пригласил как медиума, внести ясность в расследование.

Сам Куницын в самоубийство партнера категорически не верил и весьма опасался за свою жизнь. Я успокоил его, как мог, и поспешил в дом Караваева. То, что Анна Викторовна находится на месте преступления совершенно одна, меня весьма тревожило. Самое, кстати, время, обсудить с нею все, что я придумал. Уверен, она с радостью согласится, поняв, что я не собираюсь чинить ей препятствий, а наоборот, готов прислушиваться к ее словам.

В кабинете Анны Викторовны не оказалось, и я прошел в зал, где вчера шел бал.

Я не ошибся, Анна была здесь. А если соблюдать полную точность, лежала на полу без чувств. От двери было не ясно, просто она без сознания или уже не жива. Не помня себя от ужаса, я кинулся к ней, упал рядом на колени, приподнимая и окликая.

Анна вздохнула в моих руках раз, другой. Господи, благодарю тебя, она только без сознания!

— Анна Викторовна, — позвал я ее, легонько встряхивая, — что с Вами?

Ресницы дрогнули, голубые глаза открылись, слегка затуманенные, как после сна.