Яков. Воспоминания (СИ)

— Яков Платоныч, — ласково улыбнулась мне Анна, с нежностью проводя ладонью по моей щеке. — Мы танцевали с Вами…

От нежной ее ласки у меня закружилась голова, и захотелось немедленно ее поцеловать. А еще отшлепать как следует, потому что она снова пошла без меня, и снова с нею что-то случилось.

— Хорошо, что Куницын сказал, что Вы здесь, — сказал я, все еще поддерживая ее.

— Куницын? — удивилась Анна. — А какой Куницын?

Она, наконец, окончательно пришла в себя и обнаружила, что лежит на полу, и что ее поддерживают мои руки. Живо избавившись от столь неподобающей опоры, Анна отвернулась, чтобы я не заметил румянца смущения на ее лице.

— Извините, — смущенно попыталась объяснить ситуацию Анна Викторовна. — Я просто… просто душно."

"И она принялась демонстративно обмахиваться. Было бы галантным с моей стороны отойти в сторону и, отвернувшись, позволить барышне преодолеть смущение. Но я настолько испугался, увидев ее лежащей посреди зала, что теперь мне казалось, что стоит мне отойти на шаг, как с ней опять что-то случится.

— Это Куницын Вас сюда пригласил? — спросил я просто, чтобы завязать разговор и помочь ей справиться со смущением.

— Ну, меня позвали, — развела руками Анна Викторовна, — я не смогла отказать.

— Я вижу, нет никакой возможности удерживать Вас в стороне от полицейских дел, — сказал я, помогая ей встать.

— Но я же не специально это делаю, — принялась оправдываться Анна Викторовна, — просто так получается.

Она смотрела на меня с доверчивостью ребенка и даже губки чуть надула по-детски. И глядя на нее, я вдруг снова ощутил ласковую нежность ее пальцев на моем лице, и голова снова начала кружиться.

Права Анна Викторовна, здесь на самом деле немыслимо душно.

Что я собирался ей сказать? Ах, да помню! Я хотел объяснить ей, что мы больше не будем ссориться, а будем делать все вместе.

— Ну да, — сказал я ей, — я имею дело с мертвыми, Вы тоже каким-то образом имеете с ними дело. По одной дороге ходим?

— Только с разных сторон, — то ли согласилась она со мной, то ли возразила.

— Частенько лбами сталкиваемся, — сказал я. — Предлагаю заключить соглашение.

— О ненападении? — рассмеялась Анна Викторовна.

— Об уважении границ, — ответил я, мучительно пытаясь вспомнить, как все было складно мной сформулировано. Почему-то ничего не вспоминалось. Кажется, потому, что у нее из прически выбился локон и щекотал щеку. Мне этот локон мешал, будто меня он щекотал, и я мог думать лишь о том, чтобы его убрать. А поэтому не мог вспомнить все те умные и правильные слова, которые придумал, и в результате начинал сердиться и на себя, и на нее, и на локон этот.