Яков. Воспоминания (СИ)

— Вы б хоть чаю для начала предложили, — осадил я своего помощника.

Терпеть не могу, когда меня торопят, особенно по утрам. И что это за важная птица у нас в арестантской, что я должен к нему бежать, даже в кабинет не зайдя?

— А кто такой этот Ваш Петр Иванович, — спросил я Коробейникова.

— Дядя Анны Викторовны, — пояснил вполголоса Антон Андреич, — Миронов. Подрался в трактире.

Так, это уже серьезно. Петра Миронова, конечно, нужно выручать. Сейчас нужно только выяснить, насколько все серьезно, справлюсь я сам, или придется звать на помощь адвоката Миронова-старшего.

— С кем подрался? — поинтересовался я.

Коробейников в ответ только плечами пожал.

— Ну, так что? — спросил он осторожно. — Чаю?

Кинув на него соответствующий ситуации взгляд, я развернулся и пошел к арестантской. Коробейников, прихватив ключ, побежал за мной следом.

Петр Миронов сидел в клетке на скамейке и вид имел самый плачевный. Увидев меня, он радостно бросился к решетке:

— Яков Платоныч, дорогой Вы мой!

— Петр Иваныч, Бог ты мой! — ужаснулся я, глядя на свежие синяки, украшавшие лицо Миронова.

— Яков Платоныч, — проговорил тихо Петр Иванович, почти просунув лицо между прутьями решетки.

— Со мной арестовали еще троих. Отпустить бы их! Ну, и меня, разумеется.

— Отпустить? — переспросил я. — А на каком основании?

— Ну, войдите в мое положение, — принялся уговаривать меня Миронов. — Только огласки не хотелось бы. Огласки и прочего… Ну вины ведь ничьей нет!

Ну, здесь все ясно. Видимо, драка случилась во время игры. И Петр Иванович больше всего боится, что об этом станет известно господину адвокату Миронову. Я помню, еще давно он рассказывал, что давал брату зарок не играть.

— Мне и Вас-то будет не так просто отпустить, — пояснил я ему, — а Вы еще за кого-то просите?

— Я умоляю Вас, умоляю! — воззвал ко мне Петр Иванович с чувством. И добавил деловито: — Только пусть часы вернут.

В это время городовой вывел из соседней комнаты задержанного. Тот пытался качать права, с наглостью, свойственной фартовому люду. Что-то в его повадках показалось мне знакомым.

— Ласточка! — окликнул я его.

Вор остановился, повернулся ко мне.

— Глазам не верю! — улыбнулся я старому знакомому. — Господа, позвольте представить, известный Петербуржский шулер, вор, контрабандист по кличке Ласточка! Он же Седой, он же Макар Елистратов.

Каким же ветром к нам занесло? — спросил я Седого.

— Не знаю, что Вам напел этот, — Ласточка кивнул на Петра Иваныча, — только мы тут напрасно томимся. Ничегошные мы.

— Так уж и невиновные? — переспросил я."

"Такие, как Ласточка, невиновными не бывают, только поискать нужно, в чем виноват.

— Игра была, — не стал отпираться Ласточка. — Барин проигрался. Ну так что ж? Игра-то не преступление.