Яков. Воспоминания (СИ)

Вы-то должны понимать, — добавил он, приглушив голос, — что есть долг карточный.

А вот разозлил он меня зря. Теперь я все переверну, но выясню, что привело матерого бандита Ласточку в тихий Затонск. Я распорядился запереть его пока и, отправив Петра Иваныча домой, пошел в кабинет.

— Прикажете отправить в Петербург запрос? — спросил Коробейников, едва мы остались вдвоем.

— Непременно и немедленно, — подтвердил я. — А как закончат с бертильонажем, Седого с подельниками нужно отпустить.

— Как отпустить? — не понял Антон Андреич.

— А разве у нас есть какие-то основания его задерживать? — спросил я у него.

— Ну, подрались они в трактире, и черт с ними. Кстати, Петр Миронов, кажется, тоже претензий к ним не имеет.

— А если из Петербурга придет ответ, — настаивал Коробейников, — что Седой замешан в каких-то делах, и висит на нем преступление?

— Ну, наверняка какое-нибудь висит, — согласился я. — Только другое дело, если он здесь на гастролях, а мы все испортим, если его в камере продержим.

— Не совсем понимаю, что значит «испортим», — несколько обиженно сказал Антон Андреич.

Что-то я второй день никому ничего объяснить не могу! Что тут непонятного-то?

— А то, что нам его намерения преступные знать надо, — пояснил я Коробейникову азы полицейского дела, — и подельники его здешние ой как нужны.

Так что надо его отпустить, а возьмем с поличным.

— И надо приставить наблюдение! — озарился Антон Андреич.

— Именно, — согласился я.

А я что, не сказал этого раньше? И правда, кажется, не сказал. А сам он догадаться не мог, разумеется, первый день в полиции! Или он и в самом деле решил, что я велю отпустить матерого вора Ласточку и даже проследить за ним не прикажу?!

— Кого же приставить-то? — задумался Коробейников.

— У нас штата раз-два и обчелся.

— Антон Андреич, — язвительно велел ему я, — изыщите резервы. Доверять нужно больше молодым.

Вот пусть подберет себе стажера и мучается с его непонятливостью. Тогда, может быть, сам понятливее станет.

— Кстати, о доверии молодым, — сказал я, раз уж время и настроение мое располагали к разносу подчиненных, — прозевали Вы след на месте преступления.

— Какой след? — перепугался Коробейников.

— След от каблука дамской туфли, он отпечатался в луже крови, — пояснил я.

И добавил со вздохом: — Права Анна Викторовна в одном, убийца — женщина.

Коробейников виновато потупился.

Ближе к вечеру меня навестил господин Куницын. Я его вызывал, но он и сам очень желал меня видеть. Он получил письмо с угрозами и очень боялся за свою жизнь. Письмо, составленное из слов, вырезанных в газете, гласило: «Компанию Вам не удержать, удержите голову на плечах». Чего-то подобного я и ожидал, если честно. Но это письмо еще не убирало Куницына из числа подозреваемых.