Яков. Воспоминания (СИ)

— Ну, теперь все ясно, — усмехнулся я, делая глоток чая, — будем брать с поличным!

— Вообще-то это не смешно, — сердито сказала Анна Викторовна и, непринужденно отобрав у меня чай, отпила глоток, видимо, чтоб успокоиться.

У меня же от этого ее простого и очень домашнего жеста сильно забилось сердце, будто не края стакана, а моих губ коснулись ее губы. Я ощутил вдруг совершенно неожиданно для себя, что хочу, чтобы так было всегда. Хочу видеть ее каждый день, обсуждать все на свете, хочу пить чай из одной кружки, даже спорить хочу. Лишь бы всегда.

К счастью, миг этого наваждения был краток настолько, что я не успел даже толком осознать то, что почувствовал. Дверь распахнулась, и вошел Коробейников, следом за которым городовой ввел Макара Елистратова по кличке Ласточка.

— Уже соскучились, Макар Севастьянович, — спросил я Седого, — или на воле прохладно стало?"

"— Почто каплюжные Ваши невинных хватают? — спросил Седой, поигрывая кандалами.

— Да нет, — возразил ему я, — весточка пришла из Петербурга, мол, грешок имеется за Макаром Елистратовым. И держать ему путь, как там у Вас говорят, в Палестины забугорные.

— В Сибирь-то за что? — напрягся Седой. — Лучше к дяде, на поруки.

— Нет, — усмехнулся я, — тюрьму еще заслужить надо. Так что давай, рассказывай байку свою. Если понравится, замолвлю за тебя словечко. А нет — точно тебе по дороге за Урал.

— Мак мы сгрузили опийный, — со вздохом принялся рассказывать Ласточка, — Солоницыну, козлу этому безрогому.

— И не первый раз, как я полагаю, — сказал я.

— Ага, не впервой, — подтвердил он. — Только Хозяйку ни разу не видели.

— Что за Хозяйка? — спросил я его.

— Коломбина! — вмешалась Анна. — Я же говорю!

— Среди воров сказывают, она тут за атамана, — продолжил Елистратов. — Только сама ни с кем делов не имеет, только через Солоницына.

— А что за женщина к Вам шла возле склада? — спросил его Коробейников.

— Не знаю, — ответил Седой. — Видел я как-то Солоницына, он ей какие-то письма обещал передать.

— Это любовница Караваева, — сказала Анна Викторовна. — Все понятно. А он мне показывал Хозяйку.

— Кто он? — поинтересовался запутавшийся Антон Андреевич.

— Дух Караваева! — пояснила Анна Викторовна совершенно буднично.

Ласточка посмотрел на них обоих с некоторым недоумением, а потом на меня, с еще большим. Мы с ним знакомы были давно, и он, видимо, никак не мог понять, что за цирк я развел в своем кабинете, и зачем. Я наградил Елистратова строгим взглядом. Дескать, не твоего воровского ума дело, что творится у меня в кабинете. И велел Евграшину увести Седого в камеру. Как мне удобно, так и буду работать. А мне удобно именно так.