Яков. Воспоминания (СИ)

В Затонске не так уж много медиумов. Неужели Анну Викторовну как-то коснулась эта история?

— И это после всего того, что я для него сделала, понимаете? — возмущенно продолжала Глафира. — Ведь это я надоумила его фотографировать духов, и дело пошло!

— Неужели? — поощрил ее Антон Андреич к дальнейшему рассказу. — И этот медиум с именем, он что, согласился?

Как видно, нас с Коробейниковым встревожило одно и то же.

— Нет, конечно, — ответила Кузяева язвительно. — Отказала она ему сразу. Но он как-то уговорил ее прийти для разговора.

— Так она пришла? — уточнил я нетерпеливо.

— Я не знаю, — ответила Глафира. — Я ушла и ночевала в гостинице. Позвольте мне уйти, — прошептала она со слезами на глазах.

— Конечно, — ответил ей сострадательный Антон Андреич, бросая на меня умоляющий взгляд.

— Вам нужно успокоиться, — кивнул я, соглашаясь. — А как имя этого известного медиума? — на всякий случай уточнил я, хоть и был уже уверен в ответе.

— Анна Миронова, — подтвердила мои опасения Глафира.

— Странно было бы услышать что-то иное, — пробормотал я недовольно.

Снова Анна Викторовна оказывается замешанной в убийство из-за своих духов.

Надеюсь, история с инженером Буссе не повторится, и мне не придется снимать с нее подозрения.

— Антон Андреич! — раздраженно окликнул я своего помощника, все еще уставившегося на дверь, за которой скрылась Глафира. — Делом займитесь. Ищите на снимках что-то необычное, непонятное.

Оставив Коробейникова перебирать фотокарточки, я вернулся в управление, намереваясь заняться прочими делами, связанными с убийством фотографа. Следовало бы, разумеется, навестить Анну Викторовну, чтобы выяснить точно, была ли она у Голубева, и во сколько.

Но я решил это отложить. Во-первых, в доме Мироновых меня по-прежнему не принимали, а во-вторых, уверен, раз уж барышня Миронова имеет касательство к этому убийству, она появится в моем кабинете сама, и весьма скоро. Следует только подождать. А пока я займусь прочими делами.

Но заняться делами у меня не получилось. Едва я зашел в кабинет, как меня позвал наш полицмейстер.

— Яков Платоныч! — Николай Васильевич мне радостно улыбался, что редко предвещало приятные известия. — Как успехи?

— Дело ясное, — сообщил я ему, — этот фотограф был убит ударом по голове гирей, место преступления осмотрели, а тело отправили доктору Милцу.

— Какое варварство! — вздохнул Трегубов. — А что, он действительно духов фотографировал?

— Ну что вы! — поразился я доверчивости нашего полицмейстера. — Ну, обман чистой воды!"

"— Ну как же! — возразил он мне. — Публика верила.

— Публика всегда верит, — ответил я с неудовольствием, — верит вопреки очевидности.

— Может быть, нам к Анне Викторовне обратиться? — предложил Николай Васильевич.