Яков. Воспоминания (СИ)

— Я чувствую!

— Хорошо, — поспешил я ее успокоить, — хорошо, что она жива!

Но Анна, видимо, не в силах больше сдерживаться, вдруг разрыдалась, уткнувшись мне в плечо.

— Я ее найду! — пообещал ей я, пытаясь утешить, — я ее обязательно найду!

Но Анна Викторовна не слушала меня, плача горько и отчаянно, как обиженный ребенок. Я обнял ее, прижал к себе тихонечко, чуть баюкая, позволяя ей выплакаться. Ну что же мне сделать, что бы она не плакала?! У меня сердце сейчас разорвется, так она рыдает!

— Я найду ее, — снова произнес я. — Я Вам обещаю!

— Нет! Это я во всем виновата, — проговорила Анна сквозь слезы, подняв голову с моего плеча.

— Это я! Из-за меня все!

— Да в чем Вы виноваты? — не мог понять я.

— Во всем, — ответила она, не прекращая плакать. — Я всем только зло приношу, даже бедной Элис!

— Да помилуйте, причем здесь Вы?! — изумился я.

— Я ошибка! — почти прошептала Анна Викторовна с отчаянием. — Меня не должно быть, понимаете?!

— Ну что за дикая идея? — спросил я как можно спокойнее, пытаясь и ей передать мою уверенность.

Я узнал фразу из письма Демиурга, разумеется. Тогда я не подумал, что Анна может всерьез проникнуться всеми этими бредовыми обвинениями, считая, что она испугалась просто за свою жизнь.

Но ее страх и ее боль оказались глубже и сложнее. И когда я найду Демиурга, я заставлю его ответить за все, и за эти ее слезы тоже.

— Это он мне сказал, — сквозь слезы сказала Анна Викторовна. — Я не вписываюсь в Формулу Создателя, меня быть не должно!

— Ну кто Вам сказал? — возмутился я, нежно прижимая ее к себе.

— Этот Анненков! — пожаловалась Анна совсем по-детски. — Он такой гадкий, такой отвратительный!

И она снова с рыданиями спрятала лицо у меня на шее.

— Да не слушайте Вы его! — сказал я обнимая ее, прижимая к себе, утешая. — Вы самая-самая прекрасная и замечательная, лучшая часть этой вселенной. Вы всем нам нужны, — продолжал я, осторожно гладя ее по спине и борясь с желанием поцеловать локон на ее виске, — родителям, родным, мне…"

"Это вырвалось непроизвольно, потому что это и была самая что ни на есть правда. Истина, которую я так долго скрывал, что она, кажется, начала искать лазейки, чтобы просочиться наружу без моего ведома.

На мгновение я понадеялся, что за слезами Анна Викторовна не заметит вырвавшихся у меня слов.

Но тут же почувствовал, что она замерла в моих объятиях и даже всхлипывать перестала.

— Что? — спросила она, заглядывая мне в глаза. — Что вы сейчас сказали?

— Что Вы всем нам нужны, — попытался я исправить свою оплошность.

— Нет! — настойчиво возразила Анна Викторовна. — Вы еще что-то сказали.

Я поднял руку и с нежной лаской поправил непокорный локон. Анна прикрыла глаза, не отстраняясь, и чуть подняла лицо. Губы ее были полуоткрыты.