Яков. Воспоминания (СИ)

— Я хотел бы обыскать весь дом, — ответил я ему.

— Зачем это? — изумился Николай Васильевич.

— Есть подозрение, что сам князь замешан в исчезновении этой девушки, — пояснил я ему. — Не исключено, что ее просто перепрятали в какое-то другое место. В тайное место в этом доме.

— Эко вас повело! — сказал Трегубов, и я понял, что сейчас он мне откажет. — Яков Платоныч, романы читаете?

— Напротив, — попробовал я еще раз его убедить. — Читал дело о задержании полковника Лоуренса здесь в Затонске десять лет назад. И князь был замешан. Его тогда подозревали.

— Да что Вы! — наклонился ко мне полицмейстер, приглушив голос.

 — Это дело секретное. Князь проходит свидетелем, и все тут! И не надо упоминать его имя всуе!

— Элис тогда была шифровальщицей полковника Лоуренса, — продолжил я пытаться, хоть и без всякой надежды на успех. — И через столько лет князь забрал ее к себе в дом, спрятал, а теперь, я думаю, он хочет сделать так, чтобы никто никогда не узнал.

— Молчать! — шепотом заорал на меня Трегубов. — Молчать! Молчать, и все тут, я Вам приказываю! Что Вы себе там надумали, что Вы накрутили все? — возмущенно продолжил он уже в полный голос.

 — Давайте-ка лучше разберитесь с этими вашими математиками! И так Петербургские газеты пишут, что в Затонске погиб светило Российской науки. Мне уже из департамента полиции запросы по телеграфу шлют!

Он уже направился к двери, но тут же снова повернулся ко мне.

— Яков Платоныч, я прошу Вас, выкиньте эту чушь из головы! — сказал полицмейстер предельно взволнованно. — Забудьте, забудьте это!"

"Он ушел, а я с досадой покачал головой. Князь вне подозрений, и все тут. Без доказательств, железных и неубиваемых, никто мне не позволит даже прикоснуться к нему.

А я не могу добыть доказательства именно потому, что Разумовского обороняет его статус. Заколдованный круг получается, или, вернее, колесо для белки. И белка эта — я.

Но я все равно найду их, эти доказательства. И Элис Лоуренс найду тоже. А пока что нужно еще раз осмотреть место преступления. Вчера в темноте мы так и не нашли орудие убийства.

Мы уже битый час пытались разыскать что-либо в зарослях крапивы на месте преступления, когда я, оглянувшись, увидел Анну, наблюдающую за нами с балюстрады.

— Анна Викторовна! — обратился я к ней, подходя ближе.

 — Ну я же просил вас не выходить из дома!

— Ну, я же подумала, что мне уже ничего не грозит! — улыбнулась она мне. — К тому же, мне послание было. И, кажется, не я причина всех этих преступлений.

— А что же? — поинтересовался я.

— Что-то гораздо более приземленное, — ответила она.

Видно было, что Анну Викторовну чрезвычайно радует возможность того, что убийства произошли не из-за нее. Это я мог понять. Вот чего я совершенно понять не мог, так это ее беспечности.