Яков. Воспоминания (СИ)

Потому что, какова бы ни была причина, убийца все еще на свободе. И вполне может захотеть ее убить просто для того, чтобы утвердить нас в версии о формуле. Ну неужели Анна не понимает, что я не могу работать спокойно, зная, что она пренебрегает своей безопасностью?

— Яков Платоныч, — отвлек меня от разговора Евграшин, протягивающий мне горлышко разбитой бутылки зеленого стекла. Точно такой же, как и раньше. Убийца придерживается сценария.

— Яков Платоныч, я не буду вам мешать, — сказала Анна Викторовна, видя, что я занят. — Но имейте в виду, что Формула здесь ни при чем.

В этот момент подбежал Коробейников.

— Не было никакой Всенощной в монастыре, — выпалил он.

— Как не было? — поразился я.

— То есть, была, — уточнил Антон Андреич, — но днем ранее.

— То есть, у монаха нет алиби ни по одному из преступлений, — задумчиво произнес я. — Соврал мне божий человек.

Коробейников тем временем взял из моих рук найденное орудие преступления и внимательно его осмотрел.

— Это бутылка, которую я принес, — сказал он с уверенностью.

— Откуда Вы это знаете? — спросил я его.

— Я отметину сделал, — пояснил Антон Андреич.

И он показал мне приметную царапину на сургуче, которым было запечатано горлышко бутылки. Ну какой он все-таки молодец! Я ведь и не подумал, что бутылку стоит пометить, а он вот сообразил.

Но что же получается? Если это та самая бутылка, то значит, убийца вышел с нею из дома Разумовского. Но келаря в доме не было. Или был? Мог, в принципе, тайно проникнуть. Коробейников же пролез. Но у монаха этих бутылок воз с тележкой. Если бы он шел убивать, то прихватил бы с собой, не стал бы по дому искать. Слишком сложно.

— То есть убийца взял бутылку из дома? — озвучил я свои мысли.

— Но его никто не видел, — напомнил мне Антон Андреич. — А Куликов был в доме и вполне мог взять бутылку.

Точно, вот Куликов мог. И в доме он был, и задержали мы его неподалеку от места, где был убит Обручев. И на Анну он пытался напасть.

— Езжайте на вокзал, опросите там, — велел я Коробейникову. — Может быть, кто-нибудь помнит математиков Куликова и Анненкова.

— Вы полагаете, что они могли приехать вместе, да? — догадался Коробейников.

— Возможно, — подтвердил я. — В управлении увидимся.

Сам же я решил побеседовать с Разумовским. Вчера я не стал его расспрашивать, не до того было. Но все приехавшие математики были его гостями, и он мог что-то о них знать.

— Скажите, — спросил я князя, когда меня проводили в его кабинет, и мы покончили с ритуалом приветствий, — а профессор Куликов и Анненков, они из Петербурга приехали вместе?

— Понятия не имею, — ответил Кирилл Владимирович, подавая мне чашку чаю. — Они должны были прийти на собрание вместе, а вот как они приехали, я не знаю.