Яков. Воспоминания (СИ)

Но это же Анна Викторовна, ее нельзя заставить! Так что же случилось?

Или я просто ошибся вчера? И то, что я счел вчера ее любовью ко мне, было лишь благодарностью за спасение? А я, дурак влюбленный, увидел в ее глазах нечто большее и сам себя убедил… А ведь она не сказала мне ничего вчера, ни слова! С чего же я решил…

Господи, как же больно! Я и не знал, что может быть настолько больно!

К счастью, работа, как и обычно, вмешалась, спасая.

— Ваше благородие, — подбежал Евграшин, отвлекая меня, заставляя вернуться в реальность, — нет его. С утра стрелял, потом куда-то ушел. Никто не знает.

С огромным трудом я заставил себя сосредоточиться и понять, о чем это он. Ах, да, отставной подпоручик Замятин, стрелок и потенциальный убийца. Я же приказал его привести.

— Найдите, — велел я Евграшину, — и в управление его.

Работа заставила меня собраться, заставила начать думать. И, тем не менее… Тем не менее, я просто не мог жить, не выяснив все. Я должен был знать правду. Ну не мог же я так ошибаться? Или мог? А она? Как она могла? Тем более, Разумовский…

Понимая, что снова погружаюсь в безумие, в котором перестаю собой владеть, я принял единственно возможное, на мой взгляд, решение.

Я должен увидеть ее. Просто увидеть, я даже спрашивать ни о чем не буду. Мне достаточно будет взгляда. Кстати, у меня и повод есть, спасибо Петру Ивановичу.

И, послав Анне Викторовне записку с просьбой о встрече, я направился в парк, ждать. Все равно больше я ничем сейчас заниматься не мог, даже работать. Впервые было со мной такое, чтобы работа не могла меня от чего-то отвлечь."

"Она пришла. Я издалека увидел, как она приближается к скамейке, где я обещал ждать ее, и оглядывается в недоумении, не видя меня.

Я не смог ждать, сидя на одном месте, и пустился бродить вокруг.

— Анна Викторовна, — окликнул я ее, возвращаясь на аллею, — добрый день.

— Яков Платоныч, — она улыбнулась мне нежно и радостно, как всегда.

Может, и не случилось ничего? Может, этот стареющий бонвиван просто меня разыграл, заметив мои чувства к любимой племяннице? Господи, пусть это будет так! Клянусь тебе, я пальцем его не трону, слова не скажу, только пусть это окажется розыгрыш. Я не могу потерять ее!

Выглядела Анна расстроенной и как будто усталой. Но мне она была рада, я видел это.

Видел!

— Как Вы? — спросил я, беря ее руку.

Нелепый, глупый вопрос, но ничего лучше мне не пришло в голову.

— Хорошо, — ожидаемо ответила она, не отнимая руки. — Слава Богу, с утра никаких происшествий не случилось. Хотя я знаю, что у Вас уже…

— Да, — ответил я. — К счастью, пострадавший жив.

Мы медленно шли по аллее, держась за руки, будто дети. Я ощущал ее руку в своей, смотрел на нежный профиль, на упрямый завиток на виске, вечно притягивающий мою руку. Казалось, все было как всегда, и даже лучше того.