Яков. Воспоминания (СИ)

Я снова хотел жить и успел распланировать свою, нет, какое там, нашу жизнь на годы вперед…

Но оказалось, что это все была лишь моя иллюзия. А на самом деле я для нее лишь средство удовлетворения любопытства. Даже не глупый поклонник, которому хотя бы принято сообщать о помолвке с другим!

— А если бы я Вас не спросил, — сказал я с горечью, — Вы бы мне так ничего и не сказали?

Анна Викторовна молчала, глядя на меня в изумлении. Разумеется, она изумлена. Ей вовсе непонятно, с чего это я так разошелся. Ведь я в ее жизни лишь знакомый следователь, позволяющий ей играть в сыщиков.

Слов у меня больше не было. Даже тех, что нельзя произнести в обществе дамы. Мне просто нечего стало ей сказать. В голове было пусто. Как и в душе.

— Ну что ж… — пожал я плечами и поторопился уйти.

— Яков Платоныч! — окликнула она меня.

— Да! — я обернулся к ней.

Что еще? Мне нужно уйти, срочно. Я не хочу, чтобы она видела, что мне больно. А моего самообладания не хватит и на минуту.

— А имя Тани Молчановой Вам известно? — спросила Анна Викторовна, как ни в чем не бывало."

"Ну да, разумеется. Вот для этого я ей и нужен. А я-то размечтался, дурак! Что ж, все для Вас, Анна Викторовна, все для Вас.

— Горничная, сбежавшая от домовладельца, — ответил я ровно, прилагая к тому все силы. — Он сделал заявление две недели назад.

— Она мертва, — сказала Анна.

— Откуда Вы… — начал я и оборвал сам себя.

Фраза из нашего прошлого, далекого прошлого. На смену ей потом другая пришла. И ту я хотел заменить.

— Она в розыске, — сказал я. — Говорят, что прихватила с собой кое-что из столового серебра.

Так сойдет? На мой взгляд, вполне. И из подобного ответа не сделаешь традицию. Анна Викторовна интересуется расследованием, я ей в этом содействую.

— Клянется, что ничего не брала, — ответила Анна. — Все в столовой за комодом.

Какое странное у нее лицо сейчас. Холодное, будто не со мной она говорит, а с кем-то чужим.

Впрочем, я ведь и есть чужой. Мне лишь казалось, что все иначе.

— Откуда Вам это известно? — вырвалось у меня все-таки. Я постарался поправиться. — Где она сама?

— Понятия не имею, — ответила Анна холодно. — Могу спросить.

— Спросите, — ответил я. И все-таки не удержался и произнес: — Я приму это к сведению.

На этот раз она не остановила меня, когда я повернулся уходить. Видимо, сказала все, что хотела по делу пропавшей горничной. А больше ей мне сказать было нечего.

Я и вправду не знал иного лекарства от сердечной боли, кроме работы. Ну, алкоголь не в счет, настолько себе распуститься я не позволю. Так что нужно уйти в работу с головой, лишь бы не чувствовать и не думать. Анна Викторовна интересуется делом пропавшей горничной? Отлично, я согласен. Этим делом тоже заниматься нужно, а то что-то оно у нас плохо двигается.