Яков. Воспоминания (СИ)

— Присаживайтесь, пожалуйста, — сказала Анна Викторовна, показывая на скамейку рядом с собой.

— Помните, я Вам рассказывал, — сказал я ей, опускаясь на скамейку рядом с ней, — что нашел клочок волос, возможно, от бороды водопроводчика, который приходил накануне к Элис?

— Да, — кивнула Анна, слушая меня предельно внимательно.

— Так вот, эту бороду заказал фельдшер доктора Милца.

— Фельдшер? — удивилась Анна Викторовна. — Водопроводчик? И что это может значить?

— Может быть, ничего, — ответил я. — Но с другой стороны странно, что фельдшер, работающий у доктора Милца, наклеил себе фальшивую бороду и пришел к Элис.

— Доктор Милц похитил Элис? — Анна Викторовна явно не знала, как отнестись к моей версии, но, кажется, она ей не нравилась. — Но ведь это же смешно!

— Я ничего не утверждаю, — сказал я. — Я просто прошу Вас не говорить об этом доктору.

— Нет, это просто какое-то недоразумение, — возмутилась Анна самой возможностью столь неблаговидного поступка всеми уважаемого и любимого доктора Милца.

— Скорее всего, — поспешил я согласиться. — Но я бы не хотел травмировать психику доктора своими подозрениями.

Разговор был окончен, и следовало уходить. Я поднялся со скамейки.

— Да, — вспомнил я. — И передайте благодарность своему дяде, он нам очень помог в поимке Асмолова. Просто хват.

— Непременно передам, — ответила Анна Викторовна тихо. — А Вы ни о чем не хотите меня спросить? — вдруг сказала она, когда я уже пошел прочь.

Я остановился на полушаге. Ну зачем она это? Ведь так было спокойно.

— Вам не интересно, что я князю ответила? — спросила Анна Викторовна, глядя мне в глаза.

— Нет, не интересно, — ответил я, сдерживаясь. — Хотя, если так, что Вы ему ответили?"

"— Я сказала, что я подумаю, — произнесла Анна с каким-то странным выражением, которого я не понял, да и не хотел понимать.

— Благоразумно, — кивнул я и повернулся, чтобы уйти, пока моих сил еще хватало на сдержанность.

— А знаете, что он мне ответил? — спросила меня Анна.

— А мне это не интересно, — выпалил я ей в лицо, останавливаясь.

— Он сказал, — проговорила она, — что он готов быть для меня опорой, даже если я его не люблю!

— Трогательно, — усмехнулся я, сдерживая кипящую ярость из последних сил.

— Да это я сейчас расплачусь! — ответила Анна Викторовна и едва ли не бегом двинулась прочь.

А я остался стоять в одиночестве у нашей скамейки, провожая ее взглядом. Я не понимал, для чего она рассказала мне все это. Как не понимал и ее реакции. Да и не хотел я ничего понимать, если честно. Просто снова сильно болело сердце. А осенний парк был сырым, промозглым и бесприютным. И очень хотелось в тепло.

Но тепло удалялось от меня по аллее быстрыми шагами, и я никак не мог его вернуть.