Яков. Воспоминания (СИ)

Вежливо так подтолкнул, без лишней грубости. Секретаря он выкинул из комнаты так, что тот вылетел, как пушечное ядро. Впрочем, я бы тоже его выкинул, еще и наподдал бы вслед.

А со мной Кулагин вежлив. Стало быть, рассчитывает договориться.

Я осмотрел комнату. Третьим заложником был незнакомый мне человек приличной наружности. Правда, на его лице был виден след от удара. Похоже, тоже паникер, глаза перепуганные, сжался весь.

А вот и самое интересное на данный момент: приоткрытый саквояж, стоящий на столе. Я осторожно заглянул. Секретарь не сочинял, это бомба. И не маленькая к тому же.

В бытность мою в Петербурге я насмотрелся и на бомбистов, и на их изделия, несущие смерть правым и виноватым, разрушая все вокруг. Эта бомба разнесет половину здания. Всех, стоящих вокруг, заденет осколками и обломками. Ее нужно отсюда убрать как можно скорее, во что бы то ни стало. Речь уже не о жизни двух невинных людей в этой комнате. Если бомба взорвется, пострадают десятки людей. И Анна, она тоже там, если не в доме снова. Нельзя сейчас о ней думать. Только полностью сосредоточившись, я смогу справиться с этой ситуацией, никак иначе.

— Простите, что задержался, — сказал я Кулагину спокойно, будто назначил ему встречу в ресторации, да слегка припоздал.

— Не сразу решились прийти? — спросил он.

Хороший тон, спокойный, без надрыва. Я ему интересен, и он меня изучает. Отлично, это у нас взаимно.

— Ну, не каждый день встретишь беглого каторжника, взывающего к правосудию, — ответил я.

— Это верно, — сказал Кулагин, отводя от меня револьвер и снимая его со взвода. — Я случай исключительный.

— И что Вы хотите? — поинтересовался я.

— Меня обвинили в убийстве родного брата, — ответил Андрей Кулагин, глядя мне прямо в глаза, — городского головы Матвея Кулагина.

— А Вы не убивали? — спросил я его.

— Нет, не убивал, — ответил Андрей все также ровно и спокойно.

Черт, а он мне нравится! И я ему, кажется, верю. Во всяком случае, в деле его точно попробую разобраться. Но это позже, сейчас главное убрать отсюда бомбу.

— Мои условия просты, — сказал я Кулагину. — Вы отпускаете заложников под мое честное слово заняться Вашим делом.

— Что ж, деловой подход, — усмехнулся Андрей. — А Вам не приходила в голову мысль, почему я пришел именно сюда?

— К прокурору? — уточнил я.

— Да, — ответил он. — Я бы желал держать сейчас на мушке не этих двух несчастных, а прокурора Персианова и следователя Изварина.

— Так Вы их считаете виновными в смерти брата? — спросил я его.

— Именно, — подтвердил Кулагин. — Были бумаги, из-за которых его убили.

— И Вы их видели?

— Я знаю, что они были, — ответил Кулагин убежденно.

А вот это уже хуже некуда. Если хоть на минуту допустить, что Кулагин прав, то сдаваться ему нельзя никак, это верная смерть.