Яков. Воспоминания (СИ)

— Проводите Анну Викторовну в безопасное место, — велел я городовому, мягко обнимая Анну за плечи и выдворяя за порог. Она послушалась, как ни странно, видимо, больше от растерянности.

Я же немедленно выкинул из головы все, кроме того, что может относиться к делу. То, что Петр Миронов оказался среди заложников, существенно укрепляло мои позиции. На него в случае чего можно положиться, он не растеряется и не потеряет самообладания. Да и в драке хорош. Хотя хотелось бы без нее обойтись.

Следующим человеком, преградившим мне путь, оказался Затонский окружной прокурор Персианов.

Странно было видеть этого солидного высокомерного господина в таком испуге.

— Яков Платоныч, — кинулся он ко мне, — стреляли! У меня в приемной! Я задержался на первом этаже. Бог уберег. У меня там секретарь мой, Скамейкин.

— Это Кулагин, — рассказал я прокурору, — Андрей Кулагин. Вы помните его дело?

Персианов попытался сосредоточиться.

— Проходил два года назад, — вспомнил он, — как братоубийца. Осудили на десять лет каторги.

— А сколько человек у Вас в приемной? — спросил я его. — Хотя бы приблизительно.

— Не знаю, — помотал головой прокурор.

Он, похоже, настолько потрясен был тем, что чудом избежал опасности, что больше ни о чем думать не мог.

Оставив прокурора, я все так же быстро прошел к двери приемной. На входе у каждого дверного косяка стояло по городовому с револьвером наизготовку. Ближе всех к двери в приемную я увидел Евграшина. Видимо, он обогнал меня, пока я задержался за разговорами. Это очень хорошо, что он здесь. Не подведет, да и понимает меня отлично.

Я приблизился, Евграшин молча показал мне на дверь, за которой находился Кулагин, удерживающий заложников.

Но не успел я сделать еще шаг, как из-за двери послышался удар, затем крик боли и еще какие-то невнятные слова. Плохо, очень. Видимо, там все на взводе. Нужно торопиться.

— Кулагин! — позвал я через дверь. — Следователь, Штольман!

— Вы один? — донеслось до меня.

— Да, — ответил я, взглядом предупредив Евграшина, чтоб не дышал.

— Отлично, — ответил Кулагин.

— Я получил Вашу записку, — сказал я ему. — Не вздумайте причинить вред пленникам.

— Скажите Вашим людям, чтобы вели себя тихо, — предупредил каторжник.

— Пленники нервничают, а это опасно.

Ага, значит, он все-таки не совсем потерял голову. И убивать зря не хочет. Готов при необходимости, иначе не пошел бы на такое, но тянуть будет до последнего.

— Хорошо, — сказал я то ли Кулагину, то ли самому себе.

И сделал знак городовым отступить, оставив меня одного. Евграшин попытался запротестовать взглядом, но мой повторный жест заставил его покориться. Городовые отступили за дверь.