Яков. Воспоминания (СИ)

Позору-то на весь город — из полицейского управления сбежал задержанный, попутно набив морды двоим полицейским. Ох, и распереживается завтра милейший Иван Кузьмич!

Выследили беглеца достаточно быстро. Дворник указал, что бежавший от управления человек спрятался на чердаке. Городовые окружили дом и приготовились к захвату. А я решил сперва поговорить с Никитой, хотел попробовать ему объяснить, что не подозреваю его в смерти Насти. И что в управлении он будет в безопасности. Чем-то он мне нравился, хотелось с ним по-человечески. Да и брать такого бойца лучше миром, а то он мне половину участка отдыхать отправит, пока заломаем. И, приказав никому не соваться в дом, я поднялся на чердак.

Он появился со спины, выбил пистолет. Но и только. Чувствовалось, что вреда мне причинять он не хочет. Я схватил его, завел за спину руку, спросил спокойным голосом:

— Зачем бежал?

— Потому что все вы одним миром мазаны! — прошептал Белов. — Все равно б меня убили, за Сажина Илюху!

Ну точно, не поверил и испугался, как я и думал.

— За сметень? — уточнил я.

— А, и ты туда же, — рассмеялся Белов.

Я выпустил его из захвата:

— Да не верю я ни в какой сметень!"

"— Ну и не верь, — ответил он мне.

И следующим, что я увидел, был летящий мне в лицо кулак. И темнота.

Очнулся я от того, что меня тормошил околоточный надзиратель Ульяшин:

— Яков Платоныч, жив?! Яков Платоныч!

Голова раскалывалась, и крики Ульяшина добавляли болезненных ощущений. Я с трудом открыл глаза.

— Яков Платоныч! Живой! — обрадованный Ульяшин помог мне сесть.

— Нет, уже дух, — сердито сказал я ему, садясь самостоятельно и пытаясь оценить нанесенный мне ущерб. Ущерба вроде бы было немного. Собственно, кроме гудящей головы и ссадины на виске, похоже, что никакого. Надо же, как он меня аккуратно!

— А, шутить изволите, — облегченно выдохнул Ульяшин. — А этот где?

— Стой, стрелять буду! — донесся до нас с улицы крик городового.

— Не стрелять! — я попытался подняться. Голова кружилась.

Ульяшин, который уже выхватил пистолет, чтобы догонять супостата, аж взвыл от обиды:

— Ну, как же это, Яков Платоныч!

Конечно, для них дело чести теперь разобраться с преступником, бежавшим из полицейского управления, положив в нокаут попутно уже трех полицейских. И ловить они его будут рьяно. Только вот, скорее всего, и пристрелят как бы случайно, «за сопротивление аресту». А я смерти Белову вовсе не желал, хоть и зол на него был сейчас за то, что он меня ударил.

— Не стрелять! Это приказ! — мой крик колокольным звоном отдался в больной голове, но, вроде, подействовал. Выстрелов было не слышно.

Одна беда, мы так его и не поймали. Ушел чердаками да крышами. Видно, город знает отменно. Ну да и Бог с ним. Во-первых, не так уж он мне и нужен сильно.