Яков. Воспоминания (СИ)

К нам уже бежали городовые, услышавшие звук выстрела. Я показал им на Изварина, продолжая обнимать Анну за плечи, и велел отвезти его в больницу для оказания первой помощи, а затем в управление.

Постепенно Анна Викторовна успокоилась и перестала дрожать, и я настоял на том, чтобы отвезти ее домой. Она хотела остаться, но все же послушалась, видимо, испытывая еще последствия испуга. Пришлось, правда, дать честное слово, что я расскажу ей все об этом деле позже."

"Вернувшись в управление я узнал, что Коробейников задержал Кондратьева. Прочитав в суде материалы дела, он сделал абсолютно правильный вывод, до которого я сам почему-то не додумался, что, оставшись вдовой, Вера Кулагина взяла непутевого братца к себе в дом.

Он и был тем самым ее управляющим. Я ведь еще хотел разузнать о нем побольше, но забыл за делами. А Коробейников, поняв что к чему, не стал тратить время на то, чтобы искать меня, а взял городового и немедля отправился к дому Кулагиных. И, как выяснилось, весьма вовремя. Кондратьева они застали выходящим из дома с чемоданом. Он попытался сбежать, но его поймали, разумеется. И это была огромная удача. Потому что Изварин ни за что не дал бы показания против своего тестя, рассчитывая на его помощь и защиту. А вот Кондратьеву надеяться было не на кого. И он с удовольствием дал показания и против Изварина, и против Персианова, желая получить хоть малую толику снисхождения за сотрудничество со следствием.

Позже в управлении я допрашивал Изварина в присутствии нашего полицмейстера. Мне требовалось полное содействие моего начальника для дальнейших шагов, и я намерен был его получить, убедив господина Трегубова железными доказательствами, имеющимися в моем распоряжении.

Изварину уже оказали медицинскую помощь, и, хотя ходил он с трудом, жизни его ничего не угрожало. Видимо, поэтому, а также потому, что чувствовал за собой поддержку всесильного тестя-прокурора, поначалу он вел себя нагло и вызывающе. Впрочем, меня это не волновало. Он стрелял в меня на глазах у множества свидетелей, и спасти его от каторги не могло уже ничто. Да и доказать то, что он убил Веру, я тоже смогу. Как и его причастность к убийству Матвея Кулагина.

— Вот эта пуля извлечена из моей пролетки, — рассказывал я ему, выкладывая доказательства на стол.

— Эта из тела госпожи Кулагиной, а эта отстреляна из револьвера, с которым я Вас взял. Во всех трех случаях стреляли Вы. Так что единственная возможность облегчить свою участь, это сотрудничать со следствием.

— Спрашивайте, — сказал Изварин, понимая, что при таких доказательствах шансов у него нет.

— Вы помогали прокурору в махинациях? — загремел голосом Николай Васильевич.

Да уж, это дело — звездный час для нашего полицмейстера.