Яков. Воспоминания (СИ)

— Вам действительно больше не к кому обратиться с этим? — спросил он, не глядя на меня.

— Не к кому, — ответил я со вздохом.

Некоторое время мы молчали. Затем он вздохнул, будто решаясь:

— Хорошо. Но у меня будет одно условие.

— Все что угодно, — пообещал я ему устало.

— У нас ведь есть сейчас время, — сказал Антон Палыч, — и ни Вы, ни я все равно не сможем сегодня уснуть. Я прошу Вас, расскажите мне все.

— Все? — удивился я. — Что именно все Вы хотите знать?

— Я хочу знать, из-за чего будет эта дуэль, — ответил Чехов. — Раз уж я в этом участвую, я хочу знать, из-за чего все произошло, с самого начала.

Это ведь из-за Анны Викторовны, я прав?

— Вы правы, — подтвердил я со вздохом, — хотя скорее, из-за меня. Из-за моей глупости.

— Вот об этом и расскажите, — твердо сказал он. — С самого начала.

Что ж, это его условие, и я обещал. Возможно, я и сам не прочь рассказать. Своего рода исповедь. Нехорошо умирать, не исповедавшись, а искать священника я точно не буду. Возможно, когда-нибудь он использует мой рассказ в своих произведениях, и история моей глупости послужит кому-нибудь уроком.

И я рассказал ему все.

Про то, как приехал в Затонск, и про «барышню на колесиках», чуть не сбившую меня с ног. Про дело утопленниц, когда мы познакомились, и про чудное мгновение в парке. И про съезжающую на правый глаз шляпку, и про неожиданный ее поцелуй.

А еще рассказал, как спас ее первый раз в склепе на кладбище. Про ее неукротимость и упрямство, про неистребимое любопытство и потрясающее желание помочь всем на свете.

Я рассказал, как не мог поверить в ее духов, и как она поцеловала меня тогда на складе, рассказал тоже.

Он потрясающе умел слушать, этот писатель, бывший раньше врачом.

Я не представлял, что могу хоть кому-то об этом рассказать. Но он молчал и слушал, а я говорил и не мог остановиться.

Я рассказал, как боролся с ее неукротимостью, как боялся не успеть, вытаскивая ее то из борделя, где прятался убийца, то из горящей конюшни. Рассказал о том, как она помогала мне изо всех сил, а я отталкивал и обижал ее. Рассказал про дело Ферзя и про зеркальный коридор. Может быть, Чехов и не верил в духов, но мне он верил, я это видел.

Я рассказал, как мы ссорились и мирились. И как она чуть не погибла из-за меня, рассказал тоже.

И про Гроховского, когда ее похитили поляки.

Я рассказал ему, как понял, что люблю ее, как боролся с собой, но проиграл. И как сошел с ума от ревности, когда она сказала, что выйдет замуж за другого. И спровоцировал дуэль.

Я рассказал ему в ту ночь все, что имел право рассказать. И скрыл только одно: завтра, нет, уже сегодня утром я выстрелю в воздух и позволю князю убить меня. Я и по сей день не знаю, что заставило его пощадить меня два года назад. Но это не повторится, уверен.