Яков. Воспоминания (СИ)

Мне казалось, мой визит к Анне Викторовне длился долго, но вернувшись в управление я обнаружил, что времени прошло совсем немного, и даже Коробейников, посланный мною на поиски, еще не успел вернуться. Впрочем, он не заставил себя долго ждать.

— С водкой совсем плохо, Яков Платоныч, — объявил он, входя в кабинет. — По водке мы, боюсь, никого не найдем. Покупало ее много людей вчера, более двадцати человек в черных пальто и шляпах. Ни имен, ни особых примет. Примечательно только то, — продолжил Антон Андреич, — что эта водка, Белоголовка, продается в одной лавке. Ее держит — кто бы Вы думали? — сестра нашего унтера, Серебрякова.

— И что же? — насторожился я.

— Да ничего, — легкомысленно ответил Коробейников, — но только любопытно, что, оказывается, у него сестра у нас в городе живет.

Э, нет, любезный Антон Андреич, здесь есть кое-что поважнее сплетен. Уж больно много в этом деле Серебрякова. И про отправку иконы он знал, и к водке отношение имеет, и моим именем назваться мог бы. А еще он ведь был в больнице в тот момент, когда был убит Карамышев…

— А ну-ка позовите сюда городового, который в палате дежурил, — велел я Коробейникову.

— Вызывали? — вытянулся во фрунт призванный Синельников.

— Ты говоришь, никто из посторонних в палату не заходил? — спросил я его.

— Никто, — коротко ответил городовой.

— А из наших? — спросил я его.

— Да, — кивнул Синельников. — Унтер Серебряков.

— А почему ж ты не доложил? — спросил я его возмущенно.

— Так Вы только про посторонних спрашивали! — принялся оправдываться Синельников."

"Спорить с ним… Что толку спорить с глупцами! Да и я тоже хорош. Крепко, видно, сидит у меня в голове, что тот, кто обязан защищать закон, преступать его не может. Если бы я сразу задумался о том, что преступник может быть в управлении, дьякон Илларион остался бы жив. Но я прошляпил эту версию, а ведь и то, что преступник назвался моим именем, тоже подводило меня к ней.

Дверь отворилась и вошел наш полицмейстер.

— Свободен, — бросил он Синельникову.

Тот радостно бросился прочь из кабинета. Ага, господин Трегубов удаляет младших по чину, стало быть, ожидается разнос. Но не слишком сильный, иначе он бы о политесах не заботился.

— Итак, господа, — расстроенно сказал Николай Васильевич, — отец Федор у нас в камере, а еще у нас три трупа, один из них полицейский.

Ну, стало быть, нас собираются торопить. Не проблема. Отца Федора я вполне могу отпустить. Лучше бы, конечно, оставить пока. Пусть убийца думает, что он вне подозрений. А про версию с Серебряковым я промолчу до времени. Тут все проверить нужно, и очень осторожно к тому же.