Дочь палача

Он покосился на мужчину, который сидел чуть в отдалении, прислонившись к дереву. Тот даже головы не поднял. Он занят был своей рукой. С ней, видимо, было что-то не в порядке, он разминал ее и массировал. На голове мужчина носил широкополую шляпу с несколькими яркими петушиными перьями. Одет он был в ярко-красный камзол, черный плащ и высокие сапоги, доходившие до бедер. В отличие от остальных он аккуратно подстригал бороду. На бледном лице его выделялся крючковатый нос и длинный шрам. Человек этот не отличался мощным телосложением, но был жилистым и сильным.

Наконец он остался доволен своей рукой и, улыбнувшись, вытянул ее вверх, так что она, освещенная пламенем, сверкнула белым.

От локтя до кончиков пальцев рука состояла из костей и отдельных их частей, просверленных и связанных медной проволокой. Она напоминала руку мертвеца. Только теперь ее обладатель взглянул на компанию.

— Чего ты сказал? — спросил он тихим голосом.

Солдат у костра сглотнул, но все же проговорил:

— Трое мертвы, — прошептал дьявол. — Двое других где-то поблизости. Здесь, в лесу. Скоро я до них доберусь.

— Ага, ближе к осени, — засмеялся третий и осторожно снял зайцев с вертела.

 — Но так долго я здесь оставаться не намерен. Я ухожу, и завтра же. Мне причитается моя доля, и ты, ты отдашь мне ее, — он сплюнул в сторону дерева.

В мгновение ока дьявол подскочил к мужчине, выхватил у него из рук вертел, приставил острие к самому горлу солдата и почти вплотную приблизился к его лицу. Солдат невольно сглотнул, и раскаленный кончик вертела коснулся гортани. Человек пронзительно закричал, и тонкий ручеек крови сбежал вниз по его шее.

— Вы тупые скоты, — прошипел дьявол, не убирая вертел ни на один миллиметр.

 — Кто выхлопотал для вас эту сделку, а? Кто до сих пор обеспечивал вас жратвой и выпивкой? Без меня вы давно бы уже сдохли от голода или болтались на каком-нибудь дереве. Скоро я доберусь до мелюзги, не беспокойся. А до тех пор мы останемся здесь! Иначе никаких денег!

— Отпусти Андрэ, Брауншвайгер! — медленно поднялся второй солдат, высокий и широкоплечий, лицо которого пересекал шрам.

Он двинулся к дьяволу с обнаженной саблей. Лишь тот, кто присмотрелся бы внимательно, смог бы заметить в его глазах страх.

Рука, сжимавшая клинок, едва заметно дрожала.

— Мы достаточно за тобой побегали, — процедил он. — Мне уже противно от твоих зверств, твоей кровожадности и мучений. Не нужно было убивать того мальчишку, теперь против нас ополчился весь город!

Дьявол, которого они звали Брауншвайгером, пожал плечами:

— Он подслушал нас, как и остальные. Он бы нас выдал, и тогда плакали наши денежки. Кроме того… — Тут он широко улыбнулся. — Нас никто и не ищет. Они думают, что детей прикончила ведьма. Может, ее уже завтра и спалят.