Дочь палача

Немного в отдалении другой мужчина закричал в их сторону:

— Часовню уже осмотрели? Должно быть, где-нибудь там. Проверьте у входа, у пролома; может, с пола какая плита отходит.

— Этим как раз и заняты, — прогремел голос над ней. Потом он стал тише; видимо, человек обращался к кому-то, кто стоял рядом. — Глупый торгаш! Уселся под липой и возомнил себя надзирателем… Но погодите, отыщем клад, и я ему сам глотку перережу, а кровь по часовне разолью.

София зажала себе рот ладонями, иначе бы она громко завизжала. Тот далекий голос, долетевший от липы, она тоже узнала. Ни тот, ни другой она не забудет никогда.

— Погоди-ка, у меня появилась идея, где он может быть, — раздался голос. — Что ты думаешь насчет…

В этот миг снаружи донесся крик. В отдалении кто-то застонал от боли.

Через несколько мгновений снаружи разразился ад. София зажимала уши руками и надеялась, что это был просто кошмарный сон.

Симон в который уже раз поскользнулся в глине карьера и, выругавшись, рухнул в бурую жижу. Штаны его перепачкались в глине; сапоги с чавканьем проваливались в нее, так что он с огромным трудом поднимал ноги. На краю карьера стоял палач с дочерью, и они вопросительно смотрели на него сверху.

— Ну? — прокричал Куизль в глубину карьера. Лицо его освещал факел, так что оно сияло, словно одинокий маяк в непроницаемой тьме. — Какие-нибудь норы, лазейки?

Симон попытался стряхнуть с кафтана хотя бы самые крупные комья грязи.

— Ничего! Даже мыши негде спрятаться! — Он еще раз огляделся вокруг и посветил факелом. Пламени хватало лишь на то, чтобы разглядеть что-нибудь в паре метров от себя; дальше свет тонул во мраке. — Дети, вы меня слышите? — крикнул он снова. — Если вы где-то здесь, дайте знать! Все будет хорошо.

Где-то одиноко журчал ручеек, больше тишину ничто не нарушало.

— Проклятье! — выругался Симон. — Кто еще смог бы додуматься искать детей ночью в глиняном карьере? Не сапоги, а комки грязи… кафтан, наверно, можно выбрасывать…

Якоб Куизль хмыкнул, услышав брань юного лекаря.

— Не валяй дурака. Сам знаешь, у нас мало времени. Лучше проверим еще цех для обжига.

Он подержал лестницу, и Симон забрался по скользким ступенькам. Когда лекарь выбрался наверх, перед ним возникло лицо Магдалены.

— Ты и в самом деле выглядишь… неважно, — хихикнула она. — Ты, что, падал там каждую секунду?

Уголком фартука она стерла глину с его лба. Безнадежная попытка. Грязь, как красная краска, пристала к лицу. Магдалена засмеялась.

— Немножко грязи я, наверно, оставлю у тебя на лице. Иначе вид у тебя слишком бледный.

— Помолчи, пока я не стал спрашивать, почему, собственно, я полез в эту проклятую яму.

— Потому что ты молодой, и поваляться немного в грязи тебе не повредит.