Дочь палача

Даже наоборот, — раздался голос палача. — К тому же ты вряд ли позволил бы юной и хрупкой девушке лезть в эту дыру.

Куизль уже брел в сторону цеха для обжига. Строение располагалось на краю просеки, позади него сразу начинался лес. Всю площадку загромождали кучи дров, сложенных до высоты человеческого роста. Само здание возвели из крепкого камня, над крышей вздымалась ввысь печная труба. Фабрика находилась примерно в четверти мили от Кожевенной улицы, между рекой и лесом. На западе Симон то и дело замечал огоньки: светильники или факелы, зажигавшиеся в городе. Не считая их, вокруг царила непроглядная тьма.

Кирпичная фабрика считалась одним из самых важных строений в Шонгау. После нескольких крупных пожаров прошлых лет горожане поняли, что дома лучше строить из камня, и крыть их не соломой, а черепицей. И ремесленники из гильдии гончаров тоже вывозили отсюда сырье для производства керамики и печей. Целыми днями над просекой, почти не переставая, клубился дым. Кирпич на повозках отправляли также в Альтенштадт, Пайтинг или Роттенбух, и всегда здесь царило оживление. Однако с наступлением ночи тут не было ни единой живой души, и тяжелая дверь, ведущая внутрь завода, была заперта.

Куизль прошел вдоль фасада, отыскал окно, створки которого косо висели на петлях. Решительным рывком он сорвал правую створку и посветил факелом внутрь.

— Дети, не нужно бояться, — крикнул он в темноту цеха. — Это я, Куизль с Кожевенной улицы. Я знаю, что вы не виноваты в убийствах.

— Так они и выбегут к палачу, — прошипела Магдалена. — Пропусти. Меня они не испугаются.

Она задрал юбку, забралась внутрь через низкий карниз и прошептала:

Симон молча протянул ей свой факел, и она исчезла в темноте.

По доносившимся шагам мужчины слушали, как она кралась от одной комнаты к следующей. Наконец послышался скрип ступенек. Магдалена поднималась наверх.

— Чтоб ее, дьяволицу, — пробурчал палач и пожевал погасшую трубку. — Вся в мать. Такая же упрямая и наглая. Придет время, она выйдет замуж, и кто-нибудь заткнет ей пасть.

Симон хотел было возразить, но в это мгновение сверху донеслись грохот и крик.

— Магдалена! — крикнул Симон, потом нырнул внутрь и больно приземлился на каменный пол. Он тут же встал, принял факел и пустился к лестнице.

Палач следовал за ним. Они пересекли комнату с печью и взлетели по ступеням на чердак. Пахло дымом и пеплом.

Наверху в воздухе стояла красная пыль, так что даже с факелами они почти ничего не видели. В правом углу слышался слабый стон. Пыль понемногу оседала, и Симон разглядел разбросанные по всему полу кучи битого кирпича. Остальные кирпичи были сложены у стены до самого потолка. В одном месте зияла брешь. На пол рухнуло, должно быть, около двух центнеров обожженной глины.