Дочь палача

— Заткнись уже! — перебил его другой мальчишка, у которого не хватало целого ряда передних зубов. — От твоего отца каждое утро водкой несет, когда я за хлебом захожу. Черт его знает, чего этот пьяница навыдумывал. А теперь пошел вон!

Сын пекаря разревелся и с воплями убежал. Несколько ребят последовали за ним, остальные окружили Магдалену и как зачарованные уставились на засахаренные ягоды в ее руках.

— Итак, — начала она. — Убитые мальчики, Клара и София. Кто знает, что они делали у знахарки? Почему они не играли с вами?

— Никакого проку, одни заботы от них, — сказал мальчик перед ней.

 — Никто о них тут жалеть не станет. И никто не хотел с ними даже связываться.

— И почему же? — спросила Магдалена.

— Так они же ничейные, приемыши и сироты! — проговорила светловолосая девочка таким тоном, словно Магдалена туговато соображала. — Тем более они тоже не хотели иметь с нами дела. Все время крутились вокруг этой Софии. А она однажды моего брата до синяков избила, эта ведьма!

— Но Петер Гриммер ведь не был сиротой. У него еще остался отец… — вставила Магдалена.

— София заколдовала его, — прошептал беззубый мальчик.

 — Его будто подменили, когда он связался с ней. Они целовались и показывали друг другу голые задницы! Он как-то сказал, что сироты заключили союз и могут наслать на других детей бородавки и оспу, если только захотят. И всего через неделю маленький Маттиас помер от оспы!

— А колдовать они научились у Штехлин, — крикнул маленький мальчик, стоявший поодаль.

— Они вечно торчали у нее дома, вот дьявол и забрал своих прислужников! — прошипел еще один.

— Господи, — пробормотала Магдалена, а потом таинственно взглянула на детей.

 — Я тоже могу колдовать, — проговорила она. — Не верите?

Дети испуганно расступились.

Магдалена заговорщицки им подмигнула и сделала несколько замысловатых движений рукой, а затем прошептала:

— Я могу наколдовать, чтобы сахарные ягоды сыпались с неба.

Она подбросила конфеты высоко в воздух. Пока дети с криками дрались за лакомство, Магдалена скрылась за ближайшим поворотом.

Она не заметила, что в некотором отдалении за ней следовала чья-то тень.

— Думаю, попробую-ка я наконец чашку твоего дьявольского пойла, — палач указал на мешочек, болтавшийся на поясе у Симона.

Лекарь кивнул и насыпал кофейного порошка в закипающий котелок, висевший над огнем. Распространился яркий бодрящий аромат. Куизль потянул носом и одобрительно кивнул:

— Пахнет совсем недурственно для мочи дьявола.

— И, поверьте, он приведет наши мысли в порядок.

Юноша налил палачу оловянную кружку до краев. Затем осторожно отпил из своей чашки. С каждым глотком тяжесть в голове улетучивалась.