Дочь палача

С ветхого каркаса над ямой не свисало ни цепей, ни ведер… Симон сглотнул. Ну и дураки же они! Ответ все время был у них перед глазами.

Он быстро рассказал палачу о разговоре с Шреефоглем и своей находке в архиве над городским амбаром. Куизль кивнул.

— Фердинанд Шреефогль, видимо, из страха закопал где-нибудь деньги перед нашествием шведов, — проворчал он. — Потом он поссорился с сыном и отдал церкви участок вместе с кладом…

— Я понял теперь, о чем говорил священник тогда в исповедальне, — воскликнул он. — На смертном одре Шреефогль говорил, что участок принесет священнику еще немало радости. Тогда я подумал, что он имеет в виду больницу. Теперь ясно, что он говорил о кладе!

— Кто-то из толстосумов в совете об этом прослышал, — пробормотал палач. — Может, старик пьяным сболтнул лишнего, или рассказал кому-то перед смертью, а этот кто-то приложил все усилия, чтобы сорвать строительство и отыскать чертов клад.

— Вероятно, бургомистр Земер, — сказал Симон. — У него есть ключ от архива, и он мог присвоить план участка. Вполне возможно, что и он теперь знает о пересохшем колодце.

— Вполне возможно, — пробурчал Якоб. — Тем более важно теперь действовать быстро. Разгадка внизу, в колодце. Может, там я получу какую-нибудь зацепку насчет моей Магдалены…

На некоторое время повисла тишина. Лишь пели птицы, да время от времени раздавался смех стражников. Симон понял, что в суматохе последних нескольких часов совсем забыл о Магдалене. Ему стало стыдно.

— Вы думаете, что… — начал он, но голос ему отказал.

Палач покачал головой.

— Дьявол похитил ее, но не убил. Она нужна ему как заложница, чтобы я показал ему, где прячутся дети. Тем более что это не в его духе. Он хочет… развлечься, прежде чем убьет. Он любит поиграть.

— Вы говорите так, будто хорошо знаете его, — сказал Симон.

— Думаю, я его знаю. Возможно, я когда-то его уже видел.

— Где? Здесь, в округе? Вы знаете, кто он? Если это так, то почему вы не сказали совету? Тогда этого негодяя схватили бы!

Якоб отмахнулся от Симона, словно отгонял назойливую муху.

— Ты глупый, или как? Не здесь. Раньше. Когда-то… давно. Могу и ошибаться.

— Тогда говорите! Может, потом это пригодится…

Палач резко мотнул головой.

— Это ничего не даст. — Он снова улегся на мох и взял в рот погасшую трубку. — Лучше отдохнем немного, пока темнеть не начало. Впереди ждет долгая ночь.

С этими словами Якоб закрыл глаза и, казалось, тут же заснул. Симон посмотрел на него чуть ли не с завистью. И как только Куизль мог оставаться таким невозмутимым! Ему самому о сне нечего было и думать. Не находя себе места, молодой лекарь стал ждать наступления ночи.

София положила голову на мокрый камень и попыталась успокоить дыхание. Она понимала, что недолго еще они смогут здесь оставаться.