Дочь палача

Дышать становилось труднее, с каждым часом София острее чувствовала, как наваливалась усталость. Воздух стал тяжелым и спертым. Ей уже несколько дней не удавалось попасть наверх, и справлять нужду приходилось в какой-то ямке. Воняло фекалиями и гнилой пищей.

София взглянула на спавшую Клару. Та слабела с каждым вдохом и выглядела как смертельно больное животное, которое забилось в нору, чтобы умереть. Лицо побледнело, щеки запали, под глазами появились круги. Под кожей выступали ребра и ключицы. София понимала, что ее маленькой подруге требовалась помощь. Отвар, который она дала ей почти четыре дня назад, позволил ей уснуть, но лихорадка так и не отступила. Кроме того, правая нога Клары распухла и стала в три раза толще. София буквально видела, как там что-то билось и пульсировало. Вся нога до колена стала синей, и сделанные на скорую руку компрессы мало чем помогали.

Уже трижды София подползала к выходу в надежде, что все ушли. Но каждый раз, когда она высовывалась в колодец, слышались голоса людей. Кто-то смеялся, ворчал, кричал и ходил… Что-то происходило там наверху; люди не оставляли их в покое ни днем, ни ночью. Но слава богу, они пока не нашли укрытия. София вгляделась в темноту. У них осталась половина сальной свечи, и, чтобы сэкономить ее, София вчера в полдень погасила огарок. Когда темнота становилась невыносимой, она подбиралась к колодцу и смотрела в небо. Но скоро глаза начинали болеть от солнечного света, и приходилось заползать обратно.

Для Клары темнота не имела никакого значения. Она лежала в забытьи, а когда просыпалась и просила воды, София сжимала ей руку и гладила Клару до тех пор, пока та снова не засыпала. Иногда София пела ей песенки, которые выучила на улице. Иногда она вспоминала колыбельные, которые ей пели родители, когда были живы. Но то были лишь обрывки, частички прошлого, связанные с образом доброго лица или улыбки.

У Софии намокли глаза. Кларе хотя бы хорошо было… Она попала в семью, где ее любили. Но с другой стороны, какой сейчас от этого толк? Клара умирала в какой-то норе, так близко, но при этом и так далеко от любимого дома…

Со временем глаза привыкли к темноте. Не то чтобы София стала видеть, но она смогла теперь отличать тьму от полумрака. Девочка больше не билась головой, когда проползала по проходам, и различала ответвления справа и слева. Три дня назад без свечи она свернула не в тот лаз и через несколько шагов налетела на стену. Ее тут же охватил ужас, что она не сможет больше вернуться. Сердце бешено забилось, она начала метаться по кругу и шарить руками в пустоте. Но потом послышался плач Клары, София пошла на звук и выбралась.

После этого события она распустила край своего платья и проложила нить от их ниши до колодца.