Дочь палача

Он чуть ли не беспомощно погладил ее по плечу и вышел из камеры. Якоб понимал, что приговор был всего лишь формальностью, разве что только произойдет какое-нибудь чудо. Даже если они найдут заказчика, судьба знахарки уже предрешена. Не позднее чем через несколько недель Марту Штехлин сожгут. И именно ему, Куизлю, придется вести ее на костер.

Когда Симон пришел на рыночную площадь, праздник был в самом разгаре. Он несколько часов отдыхал дома и теперь снова хотел видеть Магдалену. Он стал обводить взглядом толпу в поисках девушки.

Вокруг майского древа танцевали парочки, взявшись за руки. Вино и пиво лились рекой. Первые напившиеся солдаты шатались в стороне от костра или гонялись за визжащими служанками. За столом советников сидел граф и был, похоже, в прекрасном расположении духа. Иоганн Лехнер, вероятно, рассказал ему только что смешной анекдот. Секретарь знал, как поднять настроение высоких господ. Народ веселился вовсю. Даже священник, сидя в сторонке, попивал вино из кружки.

Симон взглянул на сцену. Музыканты играли все быстрее и быстрее, пока люди не начали со смехом валиться на землю. Скрипки надрывались, женщины визжали, мужчины грубо смеялись, кружки гремели друг о друга. Все вместе смешивалось в один неумолчный гул, возносившийся к усыпанному звездами ночному небу.

Утром, выбравшись под конец долгой ночи из лабиринта, Симон решил, что жизнь его больше не станет прежней. Оказалось, он ошибался. Жизнь пошла своим чередом. По крайней мере, пока.

Шреефогль принял Клару, а заодно и Софию, под свою опеку. Совет решил допросить детей только завтра. А до тех пор Симону и молодому дворянину пришлось поломать голову над тем, что рассказать советникам. Правду? Но в таком случае не подведут ли они девочек под нож? Дети, спутавшиеся с колдовством, как и взрослые, запросто могли оказаться на костре. Симон знал это по предыдущим процессам, о которых слышал. Возможно, граф будет допрашивать детей так долго, что они и знахарку назовут ведьмой. А кроме нее, и множество других…

— Ну что? Потанцевать решил?

Симон вздрогнул, отвлеченный от мрачных мыслей, и обернулся. Рядом стояла Магдалена и улыбалась. На лбу у нее красовалась повязка, но в целом она выглядела здоровой и отдохнувшей. Лекарь невольно усмехнулся. Не далее как сегодняшним утром дочку палача преследовали солдаты. Она пережила обморок и провела две ночи в страхе, а теперь вот требовала от него танцев. Она казалась просто непробиваемой. Прямо как ее отец, подумал Симон.

— Магдалена, тебе нужен покой, — начал он. — Тем более люди… — Он кивнул в сторону столов. Там уже начали шептаться служанки и показывать на них пальцами.

— А, люди, — перебила его Магдалена.