Дочь палача

 — Если вы не придумаете убедительную историю для графа, одной ведьмы ему будет мало, и он не остановится, пока не сгорит половина Шонгау. Вспомните, что было во времена вашего детства — десятки женщин отправили на костер. Совет вас поддержит и согласится немного соврать, если вы не хотите повторения прошлого. Одного вашего влияния хватит, чтобы убедить и советников, и графа. Воспользуйтесь этим! Не сомневаюсь, вы за каждым знаете какой-нибудь грешок и сможете, если придется, пригрозить.

Августин покачал головой.

— Ваш план не сработает. Слишком много всего случилось…

— Подумайте о деньгах, — перебил его палач. — О деньгах и репутации. Если мы расскажем людям, какой вы и ваш сын на самом деле подлецы, вряд ли нам кто-то поверит. Понятно, что у нас нет доказательств. Но кто знает, что-нибудь уж все равно останется… Я знаю людей. Они любят поболтать. К тому же временами ко мне заходят и благородные господа или их жены за любовным зельем, мазью от бородавок. И тогда начинаются такие разговоры…

— Довольно! Хватит! — воскликнул Августин. — Вы меня убедили. Я сделаю все возможное. Но обещать ничего не могу.

— Мы тоже ничего не обещаем, — сказал Куизль и быстрым движением сгреб деньги в карман плаща. Старик хотел было воспротивиться, но взгляд палача заставил его передумать.

— Приходите через день, после большого собрания, — сказал Якоб. — Уверен, вашему сыну потребуется горшочек арники. — Он чуть ли не сочувственно посмотрел на Георга, который так и не пришел в сознание. Он лежал, скорчившись, на полу, черные его локоны слиплись в подсыхающей луже крови. Потом палач повернулся обратно к старику. — Может, у меня найдется еще и эликсир, чтобы облегчить ваши страдания. Поверьте, мы, убогие знахари и целители, знаем кое-какие секреты, в отличие от ученых врачей.

Он направился к выходу и потряс мешочек.

— Если собрание пройдет успешно, то этот мешочек сменит владельца. Если нет, то я выброшу его в Лех. Счастливо оставаться.

Симон последовал за Куизлем. Прежде чем закрыть дверь, он услышал, как старик снова застонал. У него опять начались спазмы.

Собрание совета, состоявшееся через два дня, оказалось самым необычным, какие только случались в Шонгау. Весь предшествующий день Маттиас Августин потратил на то, чтобы по очереди сплотить вокруг себя всех членов малого совета. У старика против каждого имелся какой-нибудь козырь. И всех он привлек на свою сторону: кого — лестью, кого — угрозами, а кого — красноречием. Когда он смог убедить наконец и Лехнера, воплощению задуманного ничего больше не мешало.

Когда граф выступил утром перед собранием, единодушию советников можно было позавидовать — они, словно сговорившись, единогласно отметали любые намеки на колдовство.