Дочь палача

— Не бойся, Марта, — прошептал ей в ухо Куизль. — Я не сделаю тебе больно. Не сегодня.

Иоганн Лехнер прокашлялся.

— Куизль, осмотри эту женщину, есть ли на ней ведьмовские отметины.

Пекарь Бертхольд наклонился к секретарю.

— И вы думаете, он что-нибудь найдет? — прошептал он. — Я сам видел, как он носил от нее травы и еще бог знает что. А служанка Койсельбауера рассказывала…

— Господин Бертхольд, у нас нет времени выслушивать ваши рассуждения, — Лехнер с отвращением отвернулся, чтобы не чувствовать зловонного дыхания пекаря.

Он считал Бертхольда пьяницей и хвастуном, но по крайней мере в этом деле мог на него положиться.

А вот насчет второго свидетеля он пока сомневался… Потому снова повернулся к Михаэлю.

— Однако, если это поможет в поиске истины, — сказал он снисходительно, — то я приму во внимание ваш совет. Господин Августин, не будете ли вы так любезны помочь палачу в осмотре?

Довольный пекарь развернулся на стуле и принялся дальше разглядывать пленницу. Августин-младший тем временем поднялся, пожав плечами, и неторопливо шагнул к Штехлин. Лицо его было гладко выбритым и бледным, словно ему недоставало солнца, и на нем выделялись зеленовато-голубые глаза.

Георг практически безо всякого интереса оглядел Марту. Его палец заскользил по тощему телу, обвел кругом груди и наконец остановился на пупке.

— Повернись, — прошептал Георг.

Знахарка развернулась, ее сотрясала дрожь. Палец вновь заскользил по шее и плечам. У правой лопатки он остановился и указал на родимое пятно, которое и в самом деле казалось больше остальных.

Августин посмотрел в глаза палачу, который все это время стоял рядом.

Куизль пожал плечами.

— Родимое пятно. Что я еще скажу?

Георг не унимался.

Как показалось Куизлю, на губах у него застыла легкая усмешка.

— А разве у двоих убитых не такая же отметина была на плече?

Секретарь с пекарем вскочили. И даже Шреефогль с любопытством приблизился, чтобы рассмотреть пятно.

Якоб прищурился и посмотрел внимательнее. Пятно было действительно больше обычных родимых пятен. Из него росли несколько волосков, а внизу оно образовывало что-то вроде линии.

Мужчины окружили Марту. Знахарка уже смирилась со своей судьбой и позволяла разглядывать себя, как теленка на бойне.

Лишь время от времени тихонько всхлипывала.

— И в самом деле, — прошептал секретарь и склонился над пятном. — Похоже на те дьявольские отметины.

Пекарь Бертхольд усердно закивал и перекрестился. Один только Шреефогль покачал головой.

— Если это ведьмовская отметина, то и меня следует сжечь вместе с ней!

Молодой аристократ расстегнул рубашку и показал коричневое пятно на волосатой груди. Оно и вправду было весьма причудливой формы.

— Это у меня с рождения. И никто до сих пор не обвинил меня в колдовстве.