Дочь палача

Магдалена вздохнула.

Она потянула его с тропинки к дубовому стволу, который свалился в весеннюю бурю, и они сели рядом. Девушка долго смотрела вдаль и заговорила лишь через некоторое время.

— Это все ужасно. Мне тоже не дают покоя мысли о Петере и Антоне. Я часто видела их на рынке, особенно Антона. У него ведь совсем никого не было. Сирота — это же как ребенок палача. Пустое место.

Магдалена сжала пышные губы в тонкую красную линию. Симон положил руку ей на плечо, и они снова какое-то время помолчали.

— Ты знала, что у Штехлин собирались только сироты? — спросил он наконец.

Магдалена покачала головой.

— Что-то там у них произошло, — взгляд Симона блуждал над деревьями. В отдалении возвышались стены Шонгау.

Немного погодя он продолжил:

— София говорит, что в вечер перед убийством они тоже были у Штехлин. Потом все пошли домой — все, кроме Петера, который отправился к реке, чтобы с кем-то встретиться. Кто там его ждал? Его убийца? Или София врет?

— А маленький Антон? И он тоже бывал у Штехлин? — Магдалена прильнула к его плечу и мягко положила руку ему на бедро. Однако Симон витал где-то в своих мыслях.

— Да, и Антон тоже, — ответил он задумчиво. — И у обоих соком бузины на плече нацарапан этот странный символ. У Антона он был помутнее, будто кто-то пытался его стереть.

— Он сам? — Магдалена прижалась к нему щекой.

Симон так и смотрел неподвижно вдаль.

— К тому же твой отец нашел у Петера в кармане серу, а у Штехлин пропал альраун.

Магдалена в изумлении отшатнулась. Как дочь палача, она была хорошо знакома с магическими ингредиентами.

— Альраун? Ты уверен? — спросила она взволнованно.

Симон вскочил с бревна.

— Отметины, сера, альраун… Все прямо-таки сходится, не думаешь? Будто кто-то специально хочет, чтобы мы поверили во всю эту чертовщину.

— Или же вся эта чертовщина — правда, — прошептала Магдалена. На весеннее солнце наползла туча, и девушка накинула на плечи шерстяной платок.

— Я была сегодня у Даубенбергер, — начала она нерешительно. — Старуха рассказала мне о святой Вальбурге.

Магдалена рассказала Симону о разговоре с целительницей и ее предположении, что убийства могли быть связаны с Вальпургиевой ночью, которая наступит через неделю. Когда она закончила, Симон покачал головой.

— А я в эту чертовщину верить не желаю, — сказал он. — В колдовство и всякие заклятия. Должна быть какая-то причина, почему убили этих детей.

Симону вдруг вспомнился человек с костяной рукой. И София, и служанка в «Звезде» — обе рассказывали о нем. Действительно ли он справлялся о сыне лавочника? Иди же это выдумка Софии? Его тут же обожгло воспоминанием, что девчонка стянула у него приличную сумму денег. Ей ни на грош нельзя было верить!

Симон вздохнул и снова сел на бревно рядом с Магдаленой.