Дочь палача

 — И чего вздумалось красться по лесу, как грабитель? Разве не с матерью должна быть и растирать порошки? Упрямая девка!

Магдалена сглотнула. Отец известен был своей вспыльчивостью. Тем не менее ответила она ему, глядя прямо в глаза:

— Мама сказала, ты здесь из-за Штехлин. И я подумала, что, может, смогу помочь.

Якоб громко рассмеялся.

— Помочь? Ты? Помогай матери, и этого довольно. А теперь убирайся, пока я не дал воли рукам.

Магдалена скрестила руки на груди.

— Я не позволю тебе отсылать меня, как малое дитя. Скажи хотя бы, что ты намереваешься делать. В конце концов, Марта и меня на свет приняла.

Я с тех пор, как соображать начала, носила ей каждую неделю травы и мази. А теперь делать вид, что ее судьба меня не касается?

— Магдалена, поверь, так лучше. Чем меньше ты знаешь, тем меньше сможешь потом наболтать. Хватит и того, что ты с лекарем разгуливаешь. Люди и так трещат без умолку.

Магдалена улыбнулась свое ребячьей улыбкой, которой прежде выпрашивала у отца какое-нибудь лакомство.

— Признайся, он же тебе нравится, этот лекарь?

— Хватит, — проворчал Якоб. — Какая разница, нравится он мне или нет… Он сын доктора, а ты дочь палача.

И не забывай этого. А теперь ступай домой, помогай матери.

Магдалена не собиралась сдаваться. Она искала достойный ответ, и взгляд ее заскользил по деревьям. Неожиданно она заметила, как за орешником мелькнуло что-то белое.

Магдалена бросилась туда, что-то вырыла из земли, и в перепачканных руках у нее оказался маленький цветок в форме звезды. Она протянула его отцу. Изумленный, он взял цветочек в обе ладони.

— Морозник, — сказал он, поднеся цветок к носу. — Я здесь их уже давным-давно не встречал. Знаешь, говорят, будто ведьмы делают из него мазь, и с ее помощью летают в Вальпургиеву ночь.

— Даубенбергер мне рассказывала. Еще она думает, что убийства детей как-то связаны с Вальпургиевой ночью.

— С Вальпургиевой ночью? — Отец посмотрел на нее с недоверием.

— Она считает, что совпадения быть не может. Через три дня шабаш, там ведьмы станут плясать у дороги на Хоэнфурх и летать…

Куизль резко ее перебил:

— И ты веришь в эти глупости? Иди домой и займись стиркой, дальше я без тебя обойдусь.

Магдалена возмущенно взглянула на отца.

— Но ты ведь только сейчас сам сказал, что есть ведьмы и мазь, чтобы летать! — Она пнула поваленный ствол березы.

 — Так во что мне верить?

— Даубенбергер знает, из чего делают такое зелье, — она принялась перечислять шепотом. — Морозник, альраун, дурман, белена, болиголов, красавка… Старуха мне здесь много трав показывала. Однажды мы даже воронец нашли.

Куизль глянул на нее недоверчиво.

— Воронец? Ты уверена? Я за всю жизнь ни одного не видел.

— Во имя Девы Марии, это правда! Отец, поверь, я знаю каждый листочек в округе.