Дочь палача

Якобу то и дело приходилось обходить лужи и выбоины, которые после суровой зимы казались особенно глубокими. На некоторых участках проехать было практически невозможно. Через полмили он набрел на повозку, которая застряла в грязи. Крестьянин из Пайтинга усердно толкал ее, но колеса засели накрепко. Куизль остановился и, оставив без внимания обращенный на него взгляд, уперся плечом в телегу. Короткий толчок — и она свободна.

Вместо того, чтобы поблагодарить, крестьянин бормотал молитву и всячески избегал смотреть палачу в глаза. Потом поспешил вперед, запрыгнул на козлы и хлестнул мула.

Куизль выругался и бросил в него камень.

— Проваливай, тупой холоп! — крикнул он. — Иначе выпорю тебя твоим же кнутом!

Палач привык, что большинство людей убиралось с его дороги, но это до сих пор ранило ему душу. Он не ждал благодарностей, но хотя бы уж места в телеге. А так приходилось дальше плестись по изрытой дороге. Дубы по обе стороны давали совсем немного тени. Мыслями Якоб то и дело возвращался к Штехлин, для которой с каждым ударом колокола пытки и казнь становились все ближе.

«После обеда придется начинать, — думал он, — но, быть может, удастся ненадолго все отложить».

Когда слева появилась звериная тропка, Куизль пригнулся под ветками и вошел в лес. Деревья стояли, погруженные в тишину, и она снова его успокоила. Казалось, сам Господь, защищая мир, простер над ним свою длань. Утренние лучи падали сквозь ветви и бросали пятна света влажный мох. Тут и там еще дотаивали остатки снега. Вдалеке куковала кукушка; комариный писк, жужжание пчел и жуков слились в единый неумолчный гул. Куизль шагал по лесу к своей цели. К лицу липла паутина, собравшись на нем в целую маску.

Влажный мох заглушал звуки шагов. Здесь, в лесу, Якоб чувствовал себя по-настоящему дома. Всегда, как только появлялась возможность, он шел сюда, чтобы набрать трав, кореньев и грибов. Казалось, никто в Шонгау так не разбирался в мире растений, как палач.

Треск ветки заставил его остановиться. Звук раздался справа, со стороны дороги. Вот треснула еще ветка. Кто-то к нему приближался, и этот кто-то пытался красться. При этом действовал весьма неумело.

Якоб стал озираться и приметил еловую ветку на уровне головы.

Он забрался на дерево и полностью скрылся среди ветвей и иголок. Через пару минут шаги приблизились. Куизль дождался, когда неизвестный прошел прямо под ним, и обрушился вниз.

Магдалена услышала его в последний момент. Она метнулась вперед и, оглянувшись, увидела, как отец рухнул на землю позади нее. Прямо перед столкновением Куизль успел понять, кто перед ним, и прянул в сторону. Теперь он встал, разозленный, отряхиваясь от снега и иголок.

— С ума сошла? — зашипел он.