Дочь палача

 — Что он означает? Она, что, ведьма?

Симон ускорил шаг. Вскоре крик ткача потонул в утренней суете города. Вдалеке звенел молот кузнеца, дети гнали перед собой стаи галдящих гусей.

Уже через несколько минут лекарь добрался до главных ворот, совсем рядом с княжеской резиденцией. Дома здесь стояли подобротнее, построенные полностью из камня. Кроме того, помоев на улице было меньше. В квартале у главных ворот жили уважаемые ремесленники и плотогоны. Кому удалось чего-то добиться в жизни, те переезжали сюда, подальше от реки и зловонных поселений кожевников, и восточнее от квартала мясников и его красильщиков и ящичников.

Симон коротко поприветствовал караульного у ворот и двинулся по дороге к Альтенштадту, который находился всего в одной миле от Шонгау.

Хотя стоял апрель, и утреннее солнце светило пока очень робко, Симон жмурил глаза. Голова болела, в горле пересохло. Похмелье после вчерашней попойки со Шреефоглем вновь напомнило о себе. На обочине дороги он склонился у ручья, чтобы напиться. Мимо прокатила повозка, груженная бочками, и Симон ловко запрыгнул в нее и спрятался среди связанных бочек.

Так, даже не замеченный кучером, он сократил время пути до Альтенштадта.

Симон направлялся к трактиру Штрассера, который располагался в центре поселка. Вчера вечером, прежде чем Симон отправился к Шреефоглю, палач назвал ему пять имен. Это были имена детей, которые приходили к Штехлин: Гриммер, Кратц, Шреефогль, Данглер и Штрассер. Двое погибли, двое пропали. Оставался еще один — приемный сын трактирщика Штрассера в Альтенштадте.

Симон прошел в низкую дверь. В нос ударили запахи капусты, дыма, старого пива и мочи. Трактир Штрассера был единственным на всю округу.

Кому хотелось чего-то лучшего, отправлялись в Шонгау. Сюда же приходили лишь затем, чтобы напиться и забыть обо всем на свете.

Симон опустился на лавку за исцарапанный стол и крикнул, чтобы принесли пиво. На него подозрительно оглянулись двое извозчиков, которые, несмотря на раннее утро, то и дело прикладывались к кружкам. Хозяин, лысый и толстый мужчина, прошаркал к Симону и поставил перед ним пенящуюся кружку.

— Приятно вам провести время, — пробормотал он и направился было обратно к стойке.

— Присядьте, — сказал ему Симон и указал на табурет рядом со столом.

— Не могу. Клиенты, сами видите.

Хозяин развернулся, однако Симон ухватил его за рукав и мягко потянул к себе.

— Присядьте, пожалуйста, — повторил он. — Надо поговорить. Речь о вашем приемыше.

Штрассер осторожно оглянулся на возчиков — они, похоже, все равно заняты были разговором.

— Об Йоханнесе? — прошептал он. — Его нашли?

— А он, что, пропал?

Франц Штрассер со вздохом опустился на стул рядом с лекарем.

— Со вчерашнего дня.