Дочь палача

Красные, отвислые щеки, слезящиеся глаза, редкие волосенки… Ни модно расшитые камзолы, ни тщательно накрахмаленные кружевные платки не могли уже скрыть, что лучшие свои годы эти люди оставили далеко позади. Они хватались за власть и свои деньги, потому что ничего другого им не оставалось, думал Лехнер. В глазах у них читалась беспомощность, так что они уже заранее жаловались ему. В их маленьком красивом городке разгуливал дьявол, и они ничего не могли предпринять. Хранилище сгорело, кое-кто из них потерял много денег, а там, на улице, нечто похищало их детей.

Служанки и слуги, крестьяне и простые люди ждали от них, властителей города, что они во всем разберутся. Но они и сами были беспомощны и смотрели на Лехнера так, словно он одним щелчком, одним росчерком пера мог отвадить от них все беды. Лехнер презирал их. Хотя никогда им этого не показывал.

Судебный секретарь позвонил в колокольчик и объявил о начале собрания.

— Благодарю, что вы так скоро смогли оставить свои, несомненно, важные дела ради наспех назначенного собрания малого совета, — начал он. — Но, думаю, это необходимо.

Шестеро советников усердно закивали. Бургомистр Карл Земер вытер платком потеющий лоб. Второй бургомистр Йохан Пюхнер потер ладони и что-то согласно промямлил. Затем воцарилась тишина. Только содержатель больницы Вильгельм Харденберг выругался в потолок. Он уже подсчитал в уме, во что ему обошелся пожар на складе. Корица, сладости, тюки лучшей материи — все обратилось в пепел.

— Боже милостивый, кто-то за это заплатит, — причитал он. — Кто-то за все заплатит.

Полуслепой Матиас Августин нетерпеливо пристукнул тростью по дубовому полу.

— Руганью мы ничего не добьемся, — воскликнул он. — Дайте Лехнеру сказать, что прояснил допрос извозчиков.

Секретарь взглянул на него с благодарностью. Хоть кто-то еще, кроме него, сохранил здравый рассудок. Он вернулся к своей речи.

— Все вы знаете, что вчерашним вечером неизвестный похитил Клару Шреефогль. Прежде она, как и оба убитых мальчика, бывала у Штехлин. Люди утверждают, будто видели на улицах дьявола.

По залу прошел шепот, кто-то крестился. Иоганн Лехнер успокаивающе поднял руку.

— Люди многое видят, в том числе и то, чего нет, — сказал он.

 — Я надеюсь, что, допросив Штехлин сегодня после полудня, мы будем знать больше.

— Давно бы пора отправить ведьму на дыбу, — проворчал старый Августин. — У вас времени было на целую ночь.

— Если бы все зависело от меня, мы уже продвинулись, — ответил он. — Но свидетель Шреефогль выпросил у меня отсрочку. Его жене нездоровится. А кроме того, следует сперва допросить извозчиков по поводу пожара.

— И? — Содержатель больницы Харденберг поднял глаза. В них сверкала ярость.