Дочь палача и театр смерти

Симон задумался, действительно ли Куизль отправится в такую погоду на поиски Ксавера. Быть может, палач уже вернулся в цирюльню и дожидался его? Сам Фронвизер намеревался еще заглянуть к Конраду Файстенмантелю. Им было что обсудить. Ведь Симон должен был оставаться в Обераммергау до представления. А раз представление отменили, то и он со своей задачей справился. Возможно, удастся получить хотя бы часть вознаграждения… Кроме того, Симон надеялся узнать что-нибудь об угрозах, которые Файстенмантель высказывал утром на репетиции.

Цирюльник свернул на главную улицу, совершенно безлюдную, подобно всем остальным переулкам. Близился вечер, и Фронвизер решил, что люди в такую погоду укрылись по домам. Связки зверобоя, привязанные у дверей, метались на ветру, некоторые из них отрывались и улетали прочь. Оставалось только надеяться, что непогода не уничтожит ранние посевы, иначе крестьянам придется голодать.

В трактире не горело ни единого огонька. Очевидно, хозяин решил на сегодня закрыться. Симон повернул направо и вскоре оказался перед домом Файстенмантелей; в окнах еще горел свет. Цирюльник осторожно постучал в дверь. Долго ждать не пришлось – почти сразу послышались торопливые шаги, и дверь распахнулась. Каспар, старший из сыновей Файстенмантеля, озадаченно взглянул на Симона.

– А, это вы, – произнес он с явным разочарованием. – Я думал, отец наконец-то вернулся…

– Жаль. Именно с ним я и хотел поговорить, – ответил Фронвизер. – А ты не знаешь, где он?

Каспар помотал головой, он был не на шутку встревожен.

– Мы сами не знаем. Еще днем он получил от кого-то записку и неожиданно ушел.

– Получил записку? И от кого же?

– Подмастерье сказал, что ее передал какой-то ученик резчика. Но он скорее всего только посредник, а от кого она, понятия не имею. Мы уже начинаем волноваться. – Каспар с беспокойством посмотрел на затянутое тучами небо. – Только б он в горы по такой погоде не отправился.

– И он ничего не сказал?

– Я что, неясно выразился? – Каспар с досадой взглянул на Симона. – Нет, он ничего не сказал. И я не понимаю, какое вам до этого дело.

– Ну, хотелось бы получить свое вознаграждение. Это…

Дверь с грохотом захлопнулась, и цирюльник остался стоять с раскрытым ртом. Он рассердился и хотел было снова постучать, но потом все же передумал. Бессмысленно связываться с этими упрямцами. Хоть кости целее будут. Как бы то ни было, интересно, что сразу после своих угроз Файстенмантель получил анонимную записку. А если с ним что-нибудь случилось? С другой стороны, какое ему, Симону, дело до раздоров этого упрямого горного народца? Пусть хоть головы друг другу поотрывают! В самом деле, не лучше ли собрать вещи и отправиться в Шонгау? К Магдалене, Барбаре и маленькому Паулю… Симон задумчиво покивал.